Сто рассказов о России и о Германии

Улыбнувшись ей, ничего не сказав, я покатила свою тележку к кассе. И только подойдя к ней, глянув на свою тележку, обомлела. Она была нагружена с верхом, чуть ли не до моего подбородка. Страшная мысль о том, что у меня может не хватить денег в кошельке и, что нет их и у мужа, ну просто вдребезги разбила ход моих мыслей о Вадиме – круглом дураке.

Выложив перед кассиршей продукты, я стала прикидывать, что отбросить, если денег не хватит. В моём кошельке лежало 520 ДМ.

– 520 марок, 55 пфеннигов, – сказала кассирша.

Я обомлела совсем, от такого фантастического совпадения. Дрожащими руками подала ей деньги. 55 пфеннигов я отдала из запасной марки, она у меня всегда лежала, чтобы взять тележку для продуктов. Как хорошо, что сегодня её брала не я, а Генрих.

– Мама, а ты где была? – услышала я рядом голос Генриха.

– Как где? – удивлённо, округлив глаза, уставилась я на сына.

– Папа сказал, что искал тебя в магазине и не нашёл.

– Искал? Понятно. «Кто ищет – тот всегда найдёт».

– А мы что, больше в магазин в этом месяце ездить не будем, на весь месяц «отоварились»?

Я не ответила.

А, ну вот, стоит, смотрит на меня, давно не видел. Злющий. Не нашёл. Так искал, значит. Хотел бы, так и нашёл. Ну, и вообще, что меня искать? Не захотел идти со мной, так сидел бы в машине. Стоит, прижался к стенке, как шкаф, смотрит квадратными глазами. И сам такой весь квадратный.

– Я что, иголка в стоге сена, что ты меня найти не мог? – спросила очень зло, решила напасть первой.

Молчит, выжидает, что я ему ещё скажу.

– И что ты на меня так смотришь?

– Смотрю – на тебя? Ты ошибаешься, дорогая, я тебя не вижу. Ты думаешь, тебя можно разглядеть из-за этой тележки?

«Дорогая» – значит, будет ворчать весь вечер.

– Когда я проходил по магазину и увидел эту телегу, нагруженную в человеческий рост, то испугался, подумав, что в Германии объявили о предстоящей голодовке, и тебя я, разумеется, из-за неё не разглядел.

Боже мой! Я же совсем забыла, что нам на эти деньги надо было ещё, и заправить машину бензином. А откуда он знает, что у меня осталось меньше марки?

– Мама, скажи папе, что у тебя осталось 10 марок, – сказал Эдуард.