Гадко. Грустно. Глумливо. Сборник рассказов

Отложил бинокль и опустил голову на руки.

Он вспоминал свои первые впечатления от массовой ночной оргии. Возрастающий интерес вперемешку со страхом, острое, даже агрессивное возбуждение и чувство непреодолимого и гадкого стыда. И руки. То правая, то левая. То обе сразу. Они почему-то его совершенно не слушались. Как две прыткие и любопытные змейки, они скользили под резинку его безразмерных, пришпиленных булавкой боксеров и варварски душили его третью, беззащитную и безотказную. Чертёнок устыжался и что было сил приказывал рукам остановиться и вернуться обратно.

А сейчас, в этот раз, он испытывал отвращение и какую-то тягостную, изнурившую его тоску. Ему было жаль розоволосую фурию «Гвен», отчаянно сопротивляющуюся растлевающей бесповоротной действительности. И вместе с тем он чувствовал, как что-то навалилось ему на грудь, сдавило сердце, стянуло, запылало раскалёнными углями. Его болезненно скрутило и вырвало. Чёртик сморщился от горьковатого привкуса борщевика и безнадёги. Утёр рот и пополз к выходу.

Вернувшись в комнату, он, не раздеваясь, лёг на кровать, укрылся лоскутным одеялом и сорвался в пропасть муторных, уродливых видений.

***

– Ты плохо спал, сын? – обеспокоенно спросила мать за завтраком. – У тебя глаза ввалились. Нельзя смотреть столько снов.

Чертёнок, отгоняя от лица настырных бражников, откликнулся не сразу. Булькнул чем-то нечленораздельным в ответ, повращал глазами и тяжело вздохнул.

– Кофе остынет. И ватрушки.

Мальчик лениво потянулся за чашкой. Широко зевнул и внимательно посмотрел на мать.

– Удалась вечеринка? – с деланным равнодушием спросил он, примеряясь к ватрушкам.

– Пожалуй. Новеньких неплохо встретили. Если ты об этом спрашиваешь. Мужчина полностью освоился и принял правила. А девушка… она со временем тоже привыкнет.

Чёртик залился краской и отвернулся, смущаясь матери. Дожевал ватрушку, допил кофе и решился спросить:

– Ма, а кто-нибудь отсюда уезжал? Ну, обратно?

– Уехав отсюда, сюда же и вернёшься. Да и какой смысл уезжать? Тут всё, как и там, откуда они приезжают.

– Но они несвободны…

– Ты так считаешь? Хм. – женщина сложила руки на коленях и посмотрела вдаль. – Как раз свободны, дружочек. От обязательств, стремлений, амбиций, ответственности. Ты сам видел и знаешь: утром-днём они работают, а вечером отдыхают. Без запретов и пределов. И никакого порицания. Думаешь, кто-то захочет вернуться туда, где за всё это нужно платить и нести ответственность?

Чертёнок размышлял.