Впечатления

Рожкова клюнула на крючок ядовитого одобрения и понеслась. Мышцы на ее лице быстро двигались, сжимались и разглаживались, молниеносно меняя выражение ее лица:

– Да, он совершенно невыносим. Говорят, от него жена ушла, поэтому он такой злой ходит. Да он и раньше был не лучше – кто с таким жить станет? Правильно поступила его жена, что ушла. Видно, натерпелась баба…

– Ой, еще пять минут, и она нам точно все сплетни выложит! Ты посмотри на нее! – Маргарита Петровна холодом заклеймила разгорячившуюся Рожкову, которая от этих слов совершенно впала в ступор и продолжала глуповато и извинительно улыбаться, слабо подхихикивая над самой собой.

Лунин тупо смотрел то на нее, то на Маргариту Петровну. В сущности, ему все равно было, куда смотреть: обе они были ему абсолютно безразличны.

За окном мелькал выцветший, тоскливый пейзаж. Холодные капли летели мелким и частым водяным потоком. «Если бы кто-то сверху поливал эту землю дождем, он бы просто устал держать свою огромную лейку, и дождь бы уже давно прекратился», – подумала я.

– Так, а вот этого мужчину ты проверила? – спросила Маргарита Петровна. – Он свой багаж оплатил?

Мужчина, на которого она указала, был уже совсем старичок и сидел через два ряда от нас, у самого выхода в тамбур. Его совсем седые волосы пушились от чистоты и издалека смотрелись как белые торчащие мягкие перышки. Он сидел, слегка сгорбившись, но не оттого, что согнула его жизнь, а потому что таким образом ему удобнее было держать длинные палки, о происхождении и назначении которых можно было только догадываться.

Именно эти два загадочных, непонятных и притягательных кусочка пластика возбудили в Маргарите Петровне кровавую жажду зрелищ.

Рожкова своим перевалочным (но теперь ускоренным) шагом подошла к старичку и потребовала у него билет. Старичок оказался из благонадежных пассажиров и спокойно предъявил свой билет.

– А багаж вы свой оплатили?

– Нет, какой багаж? У меня вот только один пакет, – искренне удивился пассажир.

– Нет, я имею в виду не ваш пакет, а ваши палки.

Они у вас очень длинные, и поэтому оплачиваются как отдельное место.

– Почему это я должен за них платить? Я вон сколько лыжи этой зимой возил, никогда ничего не платил, с чего вдруг сейчас должен что-то платить? – старичок нервно повел плечами, а потом эта волна внутреннего негодования достигла головы, отчего она также дернулась.

– Я вам еще раз повторяю, лыжи у нас оплачиваются, вон пойдите, посмотрите – правила на стене висят.