Впечатления

Отвернулся и ушел. Он увидел, он пожрал эту красивую картинку и, потеряв к ней интерес, отвернулся от нее. Отели, кафе, торговые центры – все здесь для него было так привычно и комфортно. Тот же отдых, прогулки и покупки, но только в новых, экзотических декорациях. Новая, модная, красивая на фото – декорация к той же самой жизни.

Активная, ритмичная танцевальная музыка доносилась из соседнего кафе, и ее дикие, режущие, бьющие звуки гремели на несколько километров вокруг. Затем, устав и истощившись, они падали где-то вдалеке, в пустой тишине гор.

Казалось, будто эта музыка дразнила, раздражала, мелкими своими уколами колола горы. Но они не отвечали, оставаясь холодными и равнодушными.

Великая красота лежала безмолвная и громадная.

В электричке

Весна этого года затягивала свой торжественный въезд в столицу. Холодный дождь уже которую неделю бился о плоские крыши домов, размывал голую землю. Казалось, что природе и, в особенности, весне вообще нет никакого дела до нас, бедных людишек, ждущих ее, истосковавшихся по ее теплым, животворящим солнечным лучам.

Тяжелые черные тучи железными щитами сковали землю и закрыли ее напрочь от нежной синевы неба и широких объятий солнца. Один их грозный вид заставлял человеческий разум усомниться в возможности существования весны, а сердце – безраздельно вздохнуть и заснуть до лучших времен.

А может, ее вообще и нет, этой весны, может, она кому-то только приснилась в сказочном длинном сне, он рассказал о весне другим людям, и они поверили, и ждут теперь ее, несчастные, ждут того, чему никогда не суждено случиться? Таким нереалистичным и совершенно невозможным казалось и разуму, и чувству потепление.

Вот и сегодняшний день был таким же, как и вчера, и позавчера, и неделю назад: мелкой крупой моросил дождь, тучи прессом давили холодный воздух к земле, а худенькие слабые деревья мерзли от отсутствия зеленой одежды.

Одинокие дорожки капель дрожали на стеклах вагона. Он был полупустым: в воскресный вечер Пасхи многие пассажиры предпочли остаться дома.

На своем ряду я сидела совершенно одна и читала книгу, пока на одной из станций напротив меня не сели двое: мужчина и женщина.

Женщина, вытянув ноги, заняла место у окна. Она была совсем невысокого роста. Коротенькие ручки и ножки соединялись с ее квадратным туловищем, придавая грубоватому топорному телу сходство с низкой тумбочкой. Бугристый лоб был совсем лишен бровей, и лишь мощные выступы над глазами обозначали место, где они должны быть.