Войной опалённая память

Надо использовать эту встречу, чтобы узнать все подробно.

– Зайдем, Волечка, ко мне, – пригласила Мария, прервав мои мысли.

В доме Курьяновичей я кратко ввела Марию в курс дела, рассказала об Иосифе Иосифовиче, о том, как он остался жив и с какой задачей направлен сюда.

– Слава богу, слава богу, – произнесла она. – Если бы он прибыл раньше, возможно и мои остались бы живы, ушли бы в лес. Не было командира и организатора. Да и о нем же все твердили, что убит. У Гуриновича – секретаря сельсовета, как будто, на глазах все это случилось.

– Вот так бывает, Марийка! – Все что смогла ответить ей.

Я не жалела, что зашла к ней домой. Кому как не людям, над которыми нависла угроза гибели, можно было довериться друг другу. Мария мне многое поведала. Стало более понятно, откуда ждать врага, кто чем дышит, в ком маскируется подленькая черная душонка. Эту задачу и ставил Иосиф.

– Очень часто в моем доме собирались надежные односельчане – единомышленники.

– Приходили часто Исак Степанович Курьянович – мой тесть, Савелий Андреевич Пранович, Апанас Степанович Курьянович, Иосиф Маркович Стром, Петр Исакович Курьянович, Владимир и Змитер Яковицкие, многие другие односельчане. Немало фронтовых сведений приносил брат моего мужа Петр, работавший на почте. Он больше общался с людьми и знал о чем толкует и думает народ.

Когда они собирались, мне поручали дежурить во дворе, чтобы неожиданно не нагрянула полиция: Из их разговора мне стало понятно, что тракторист Владимир Рухлевич имеет приемник, слушает где-то в тайнике сообщения из Москвы, помечает все эти сводки на бумаге, а потом у нас и обмениваются сообщениями.

С. А. Пранович.

– Помнишь Ольга, как я предупреждала тебя и другие семьи, что в Гресск переданы списки многих семей, намеченных на уничтожение?

Это все Константин Сивец нам рассказал, он еще тогда как-то не сильно втянулся в дела полицейские.

Но тот, как всегда, оборвал напрямую, мол, фашист будет бит наверняка, а холуи его тоже получат по морде. Вначале Сивцов мы особо не опасались, многими своими замыслами они делились с нами. Однако Степан мой скоро забеспокоился.