Войной опалённая память

Он хорошо знал нашу семью еще до войны, не раз бывал дома и, конечно же, доверительно относился и сейчас.

Оставшись в тылу, действовал он подпольно и скрытно, людям на глаза старался не попадаться, поддерживал связь с оставшимися в тылу коммунистами и их семьями и вообще с надежными и доверенными товарищами.

Он знал, что муж ушел с частями Красной Армии, знал, каким репрессиями подвергается моя семья со стороны оккупационных властей. Помню, все повторял: – Береги детей, Ольга. Береги детей! Враг приходит и уходит, а мы остаемся.

– Но с врагом надо бороться, где только возможно надо солить ему, – продолжал он. – Среди людей бываешь, – спрашивает.

– На работу хожу, уборка, как не работать. Четверо детей кормить надо. Постоянно с людьми нахожусь, – говорю в ответ. – Вот и завтра будем перебирать отборный картофель для сдачи оккупантам. Целый обоз пойдет. Мужчины колеса правят, телеги готовят, а женщины сортируют картофель: семенную в бурты, а крупную погрузят на повозки и повезут в Гресск к Лидерману.

– Прислушивайся к настроению людей. Что говорят о новой власти? Кто им помогает, кого преследуют? Это для нас будет очень важно.

Так и говорит: для нас… Хотела спросить: много ли вас и где вы сейчас расположены, но он опередил. – Мои люди будут заходить к тебе, ты их тоже знаешь. Это надежные, преданные советской власти люди. В лесу осталось много красноармейцев и наших людей, есть оружие.

– Мы тоже многих бойцов встречали в лесу, выводили из окружения, помогали раненым, – согласилась я. Он не стал называть всех, кто будет приходить на связь в мой дом, но сына Василя Боровика, Федьку, он все-таки назвал. Я знала эту семью простую и надежную.

Ф В. Боровик

– Так, говоришь, обоз пойдет в Гресск, – вернулся он к прежней мысли. – Когда везут? – Через два дня, – отвечаю.

Остальные – женщины, подростки.

Может и я поеду.

– Тебе нельзя, – в категорической форме возражает он исходя из каких-то своих соображений. – Подходящие женщины у тебя есть, которым ты доверяешь?

– Конечно же, есть, – отвечаю, не понимая к чему клонит Владимир Иванович.

– А как пойдет этот обоз? – уточняет он.

– Центральная дорога одна – Борцы, Замошье, Обчее, Рудица.