Шел солдат…

Василий Федорович не принимал участие в общей суете. Он сидел, смотрел в окно и вспоминал…

И вовсе он был не Василий Федорович, звали его Егор. Он вроде уже и привык к нынешнему своему имени, к этой новой жизни. Но недаром говорят: «Прошлого не сотрешь». Выпало в его жизни как-то все вверх тормашками, и вот ехал он теперь из новой, теперешней его жизни в прошлую, из которой он исчез 32 года назад. Как бы в протест нашумевшей песне: «Ветер ли старое имя развеял, нет мне дороги в мой брошенный край…»

Ему вспомнилась молодость, его прежняя жена Настя, домик в довоенной деревне Старое Макарово, его три дочки: Маня, Анечка и совсем маленькая Валюшка.

Он устроился тогда работать в пожарку, пожарные тогда были вместе с милицией в одной структуре. У него была лошадь, бочка с водой. Эта работа помогала в то время его семье жить справно, селяне вокруг жили очень бедно. Революция, коллективизация, создание колхозов, раскулачивание – все это привело к крайней бедности, практически к нищете. Егору удавалось свести концы с концами, это все-таки была государственная служба.

Он вспомнил, как-то пришел с работы и сказал жене:

– Настя, я буду вступать в партию.

Ожидал, конечно, поддержки. Думал, может жена даже обрадуется. Ведь партийным тогда открывались все пути. И увидел вдруг поджатые губы.

– Мне эта партия не по душе. Выбирай: или я, или партия.

Егор брал Настю из состоятельной семьи. Она говорила об этом так:

– У моего тяти было две лошади. А спины такие, что стоять на них можно.

Егор не стал перечить. Сам он был – голытьба перекатная, было их пять братьев и сестра и нужда не покидала семью.

У Егора было подозрение, что с этого момента и пошло все наперекосяк.

Как-то Иван Никифорович, начальник, вызвал Егора к себе:

– Егор, дашь Сальниковым лошадь вспахать огород.

– Иван Никифорович, да ведь не положено, время-то какое строгое.

– Не боись, если вдруг штраф, перекрою, заплачу.

Вышел не штраф, а показательный суд. Егор получил полтора года тюрьмы за использование государственной лошади в частных целях.

Иван Никифорович, конечно, промолчал на суде. Да и много было тогда таких историй.

Вспомнил он, как сидел в КПЗ со своим земляком, Федотом. Того тогда тоже за что-то загребли.

– Егор, это не случайно все. Разнарядка пришла на село, чтобы было осуждено за эти полгода пять человек от деревни. Похоже, подставил тебя твой начальник.

– Вот как она, партия, обернулась, – думал Егор.