Соболёнок

Казалось бы, бегает себе мышка, бери и ешь на здоровье, а нет! Выскочит из зарослей гибкий хищник и заберёт из-под клюва добычу вкусную, и клацнут когти впустую над ним, ух-ух-у-ух! Пусть бы на белок охотились: эти стрекотуньи быстры и на язычок остры – не дай судьба промахнёшься, так ещё и обсмеют напоследок. Не любил Мерген белок, пожалуй, чуть поменьше, чем соболей, тот много ест их – это да. Филин сердито ухнул и поудобнее устроился на ветке.

Лучик обеденного солнца сверкнул острым когтем, пробивая броню ледяного спокойствия старого филина. Ухнул Мерген громко, и притихла живность вокруг. Расправил крылья охотник ночной, гроза полёвок и зайцев, и отправился в полёт от света подальше для него ненавистного.

Направился филин в сторону устья Шегарки. Не знал он, что неподалёку молодая соболица, отправившаяся за пропитанием, чтобы накормить своего единственного сына, лежит в силках подснежных, и что вечером заберёт её, ослабевшую от боли и холода, охотник Афанасий, и будет рад он удаче, так как шкурки соболиные высоко ценятся в столице губернии Томске.

Не знал Мерген до поры до времени, что в дупле кедровом неподалёку спит маленький чёрный соболёнок – для него добыча вкусная, питательная, безопасная, но… недоступная.

Вдруг тревожный писк раздался в весеннем лесу.

Небольшое дупло, из которого доносился тоненький голосок, от голода и холода, страха и отсутствия матери, маленького соболёнка, было в могучем кедре. Лёд покрывал входное отверстие, оставляя лишь маленькую дырочку, впускавшую воздух – только для соболицы молодой проскользнуть навстречу опасностям в поисках пропитания себе и сыну единственному.

Это была не первая охота юной хищницы после снов зимних и ухаживаний за сыном своим маленьким – чёрным, как небо ночное. Молодая соболица рада была и счастлива – оттого довольна, что удалось ей недалеко от дома своего достать глупого бурундука.