Скульптор с Олимпа

Сегодня на Кавказских Минеральных Водах занялась ясная заря, как почти весь октябрь в этом году – выдался на удивление тёплым, даже жарким, словно август.

Если бы не пожухлая трава и золото опадающих листьев да красное пламя рябин, неожиданно возникающее там и тут в скверах и вдоль улиц, да ещё – молчание птиц в пору успокоения природы, то вполне можно принять это время, как продолжение летней благодати.

Нужно сказать, что эту осеннюю пору я принимаю, как компенсацию себе, поскольку нахожусь в больнице на обследовании сердца.

Но это грустная история, о которой вовсе не хочется говорить. Благо, что поговорить есть о чем: о том, что ласкает за окном палаты мой взор даже в такой обстановке.

Я представляю, что это некая смотровая площадка, на которую я забрался, чтобы полюбоваться самому и теперь мне захотелось рассказать о своих впечатлениях, которые навеяны видами окрестностей Пятигорья.

В этот ранний час уже слышалось натужное гудение машины, поднимающейся в гору по одной из главных магистралей города, что проходит рядом с больницей.

Вдали за Бештау и Машуком, напротив моего окна, я приметил две синеватые тучки, растянутые по горизонту. Создавалось впечатление видимого, но далёкого берега, перед которым, на переднем плане будто простирается морской залив из синего-синего воздушного океана.

Под Машуком, совсем рядом, причудливо зацепившись за основание горы, будто стояли на рейде многопалубные корабли – возвышающиеся высотные здания всевозможных конструкций.

Эта мирная «эскадра» с «командой» жителей в каждой каюте-квартире наверняка ещё досматривала последние сны, а кто-то из её обитателей уже собирался по своим делам, ожидавшим их предстоящим днём.

И среди всего этого великолепия стояла необыкновенная умиротворённость и торжественность рождения дня.

Солнце уже начало свою игру бликами на окнах, а на одном, от прямого попадания луча Аполлоновой колесницы на стекло ? загорелось золотым свечением.

Лесистые склоны Машука, с буро-зелёной листвой, говорили о глубокой осени на Кавказе, с необыкновенно тёплым бабьим летом.

Красавицы-рябины в палисаднике – три куста –притягивали к себе взгляды всякого, кто оказывался рядом.

«Подождите, ? мысленно говорю я рябинам, ? вы никуда не денетесь, а вот океанский пейзаж, точнее, иллюзия его, скоро могут исчезнуть…».

На фоне сказочной пристани Бештау смотрелась Ноевым Ковчегом. А низко парящий орёл над ним только подчёркивал величественность горы.