Скульптор с Олимпа

А мне вдруг подумалось, что, может в таких вот моментах и проявляется то, что иностранцы называют «загадочной русской душой…»

Инструкция по использованию Сидоровой…

Петров зашёл в жилконтору, чтобы наконец-то разобраться с оплатой за коммунальные услуги, где, по его расчётам, постоянно завышалась стоимость этих самых услуг.

Заведение находилось в полуподвале соседнего дома. В коридоре стоял загадочный полумрак, посредине мутно горела неоновая лампа, гудевшая противно, словно простуженная. Коридор был непомерно длинным, вдали теряющим очертания.

У некоторых кабинетов стояло по паре кресел. Пол выглядел обшарпанным. Стены окрашены несмываемой побелкой невзрачного цвета. Примерно в метре от пола на них виднелись грязные полосы, оставленные срединной частью множества человеческих фигур, постоянно прижимающихся к стенке и двигающихся туда-сюда в минуты ожиданий и волнений перед входом в вожделенный кабинет.

На дверях конторы висели таблички с фамилиями и должностями хозяев кабинетов, объявления.

На старых креслах и стульях сидело несколько посетителей, ожидавших приема, как в любом уважающем себя учреждении.

Зайдя с улицы Петров, не освоившийся толком с полумраком, спросил у сидящей солидной дамочки:

– Извините, а где здесь кабинет начальника?

Дама поёрзала нехотя на скрипучем кресле, в голосе которого слышались нотки жалости на нещадную эксплуатацию: «Осторожней, трещу по швам!» Дама махнула коротенькой ручкой в сторону конца коридора, выдохнув: «Там!»

На последней двери он прочёл: «Начальник Жилищно-эксплуатационной конторы СИДОРОВА ЭВЕЛИНА РУСТАМОВНА».

Ниже было прикреплено объявление: «Перечень услуг, оказываемых организацией подведомственным гражданам».

Приводился список этих услуг. В конце – подпись и пояснение: «Инструкция по предоставлению услуг, … Э. Р. Сидоровой». Между «предоставлению» и «Э. Р. Сидоровой» было затёрто какое-то слово.

«Возможно, это было что-то вроде «разработана», – прикинул Петров. – Однако без этого слова все выглядело довольно двусмысленно…

Злое и решительное настроение у Петрова неожиданно испарилось, появилась игривость мысли и даже закралась одна фривольная: «Хорошо, если бы эта Сидорова… коза, – улыбнулся он в душе новой остроте, – была бы недурна собой.

Я бы не против воспользоваться инструкцией…»

И вот с таким настроением он толкнул входную дверь, оказавшись в полутёмном кабинете. Окна из полуподвала выходили на половину уровня асфальтового тротуара.