Альманах «Российский колокол». «Новые писатели России». Литературная премия М. Ю. Лермонтова. Выпуск №5

Я хотела предложить вам попробовать сделать мой портрет…

Я остолбенел от неожиданности и головокружительной крутизны поворота всех моих намерений, рассуждений, жалоб… Легко представить себе, какое действие произвела на меня эта фраза, если учесть, что, написав от силы пять или шесть портретов друзей и родственников, я знал о том, как давно Фальк мечтает пополнить свою галерею портретом Ахматовой, я видел, как старик Фаворский делал карандашные наброски её головы, наконец, я собственными руками прибивал в спальне Анны Андреевны строго окантованный рисунок Модильяни… я стоял посреди комнаты, там, где меня застали её слова.

– Мне кажется, – продолжала после мёртвой паузы Ахматова, – вам удаются лица. Это было в 1952 году. С той поры я больше никогда не писал портреты. Но время, когда я выполнял этот заказ, те дни и часы… остались в душе как самая высокая награда за все мои старания и стремления проникнуть в тайны изобразительных искусств»[22 - Цит. по: День поэзии. М.: Советский писатель, 1989. С. 6–7.

Портрет был впервые воспроизведён на обложке альманаха «День поэзии» в 1989 г., в год столетнего юбилея А. А. Ахматовой. Сдержанная, спокойная, уже много познавшая и пережившая, располневшая, но величественная, с взглядом в себя, и в этом взгляде высшее знание, – такой изобразил Алексей Баталов Анну Андреевну Ахматову.

Образ Ахматовой до сих пор волнует воображение художников. К 120-летию со дня её рождения тверской художник Леонид Константинов написал графический портрет «А. Ахматова.

Знавшая поэта А. А. Саакянц писала: «…одиночество было неразлучным ахматовским спутником, – сколько бы нас всех ни толпилось рядом»[23 - Саакянц А. А. Спасибо Вам! Воспоминания. Письма. Эссе. М.: Эллис Лак, 1998. С. 226.].

Не было равновеликих…

Картина Л. Константинова – это двойной портрет. Слева воспроизведён ахматовский рисунок-автопортрет, справа – собирательный образ Анны Ахматовой, какой её увидел художник на фотографиях 1920-х гг. Внутреннее родство между «моделью» и художником, которое возникло во время работы над картиной, позволило создать портрет женщины-поэта, ставшей символом целой эпохи.

Фон картины очень сдержанный: окно как театральная декорация, пустая комната – символ одиночества, неумелый рисунок полудевочки-полуженщины…

Живёт на картине лишь лицо Ахматовой. Мягкая женственность, глубина раздумий, величавая, царственная изящность облика, его одухотворённость – всё это волнует, притягивает, не отпускает.