Вакханки в серебре. Готические стихотворения

А мы своих молитв не помним, бродники

Летейские чадят и гасят отраженья,

Проемы тяжелы, где топятся венки

И ангелы следят неловкие движенья.

Ах, томных ангелков еще мы укорим,

Не стоят копий тех загубленные чада,

Стравили весело, а десно мы горим

Теперь за серебром портального фасада.

Антоновки давно украли вещуны,

Кому их поднесут, не мертвым ли царевнам,

Яд более тяжел, когда огни темны

И славские шелка развеяны по Плевнам.

Что русский симфонизм, его терничный мед

Отравы горше злой, архангелы пианство

Приветствуют быстрей, надневский черный лед

Страшнее для певцов, чем Парок ницшеанство.

Гори, пылай, Нева, цикуту изливай,

Рифмованную труть гони по Мойке милой,

Обводный холоди гранитом, даровай

Бессмертие певцам холодности унылой.

Я долго созерцал те волны и гранит,

Печалил ангелков, их лепью умилялся,

Доднесь алмазный взор оцветники темнит,

За коими Христос злотравленным являлся.

Забрали музы тень благую на Фавор,

Терновьем повели строки невыяснимость,

А чем и потянуть бессмертие, камор

Пылающих черед гасить хотя ревнимость.

На золоте зеркал горят останки лип,

Раструбы лиц и чресл и в пролежнях полати,

И, багрие разъяв, зрит цинковый Эдип,

Как мертвый Кадм парит в кругу фиванской знати.

В слепом альянсе зелень с чернью, а меж них

Кирпичные взялись деревья, и блистают

Их красные купы, да в небесех двойных

И ангелы, и демоны летают.

«Четверг избыл и узы сентября…»

Четверг избыл и узы сентября,

Потир ополоснул от иван-чая

Слезами, ничего не говоря,

Простимся, а пепле губы различая.

Не молви, днесь печали велики,

С бессмертием прощается славянка,

Пииты облачились во портки,

Для ангелов накрыта самобранка.

Нужны ли революции в раю,

И речь о том – бессмысленная треба,

Владимиры в ямбическом строю

Маршируют пред остием Эреба.

С классической привычкою хохмить

Успеем хоть ко вторничной сиесте,

Чтоб мертвые тростинки преломить

Лишь в милом Габриэля сердцу месте.

Где ж царские девишники сейчас,

Кого их юный цвет увеселяет,

Пусть чернит полотенце хлебный Спас,

Мечты в отроков ханука вселяет.

Мы с Анною заглянем в Баллантрэ ль,

Поместия мистический владетель

Нас звал, но сталась цинком акварель,

Без соли и текилы мертв свидетель.