Нескучные истории большого города. Рассказы и повести

И после спектакля притащить кучу друзей, а Светка, радостная, что он наконец появился, постелит на стол старенькую льняную скатерку и мгновенно заведёт на кухне вкуснющие пирожки с картошкой…

– Дурак ты, Голованов, – сказала ему как-то Леночка. – На твоем месте я молилась бы на такую девушку. Когда ей предложение сделаешь?

– Зачем мне молиться? – засмеялся Виктор. – Она сама на меня молится.

– Увидишь, бросит она тебя, и правильно сделает, – обозлилась Леночка.

«Ну уж нет, – подумал Виктор, – не бросит».

Виктор подошёл к двери, поискал взглядом звонок и, не найдя, постучал. Потом прислушался. В квартире работал телевизор, и Виктор отчётливо различал знакомые слова из популярного мультфильма:

«Скажите, пожалуйста, вы не знаете, что на завтрак кушает крокодил?»

«Подойди, подойди ближе, я шепну тебе на ушко, что я кушаю на завтрак».

Наконец за дверью послышались легкие шаги, и детский голос спросил:

– Кто там?

Виктор понизил голос и внушительно произнес басом:

– Дед Мороз.

За дверью немного помолчали, потом недоверчиво поинтересовались:

– А ты правдашний Дед Мороз?

– Самый что ни на есть правдашний,

– Подожди, я сейчас, – произнёс мальчик. – Только стул принесу.

Было слышно, как к двери придвинули стул, залезли на него, и голос радостно выдохнул:

– Действительно, Дед Мороз! Я тебя в глазок вижу.

– Почему глобус? – удивился Виктор.

– Потому что очень хочу глобус. Крутящийся, на котором Африка, Австралия и Гавайские острова есть.

– У меня нет глобуса, – сказал Виктор. – У меня другой подарок. Открывай быстрее!

– Не могу, меня мама заперла. Ушла на работу и заперла.

– Слушай, как же так? Твои родители вызвали меня, а дома никого.

– Почему никого. Я – дома.

– Ну, ты… не считаешься. Так и передай, что Дед Мороз приходил.

– Гарибянцы в тридцать девятой живут, а здесь я, Богунов Серёжа.

– Что же ты сразу не сказал, – рассердился Виктор. – Я с тобой, наверное, целых полчаса потерял.

И, повернувшись, он начал подниматься вверх по лестнице.

Но что-то заставило его остановиться и прислушаться.

За дверью плакали. Плакали горько, навзрыд, видимо, размазывая слезы рукавом по лицу.

И Виктор пошел назад.