Рыжие строки. Сборник стихотворений

В желтизне фонарей разбивает слезы

На осколки льда в лужах ранним утром.

Здесь колонны белее любой березы.

Я счастливее многих в промозгло-хмуром.

Я руками касаюсь сырого счастья

И вдыхаю стих, ощущаю кожей.

Я, наверно, рабыня твоя отчасти.

Друг без друга давно мы уже не можем.

Только здесь я могу расписать закаты,

Поцелуем, страстью наполнить чувства.

Обнимая мостами, любить, как брата.

Воспевать, как наследие и искусство.

Ночной дождь

Крыша стальною гладью мне режет душу,

Дождь принимая близко к немому сердцу.

Небо бросает слезы на землю в лужи.

Еле сверкает в прошлом остаток детства.

Капли картины пишут на стеклах грязных,

Желтой пыльцы тушь смазав по лицам окон.

Чувства мои расплескались в осадках разных.

Пух тополиный копим, чтоб сделать кокон.

Летнее выцвело, как чёрно-белый снимок.

Серое небо, асфальт – все оттенки грусти.

И словно вакуум, время бежало мимо.

Ночь пробирается… Дождь льётся серой ртутью…

Ночь поседела от боли и от разлуки.

В сизой Неве растворились дождя объятья.

Мост протянул берегам свои створки-руки.

В летнем саду все одето в туман, как в платье.

Каплями дождь очищает от боли душу,

Бьется в окно, по щекам тушь пыльцы размазав.

Я растворяю прошлое в грязных лужах

И в ароматы прячу в хрустальной вазе.

Город, которого больше нет

Знаешь, я сегодня впервые захотела уехать отсюда.

Мне надоел бесконечный запах модного «кофе навынос».

Опять восторгаться искусством, придуманным культом простуды.

Устала спускаться в метро, становясь в толпе ничем плюс-минус.

Осознать, что в городе пять миллионов стали мне чужими,

И в город, знакомый с детства, теперь выходить только с опаской.

А смирение и терпение растягивать как пружину,

Скрываться от людей дни напролет за глупой, нелепой маской.

На улицу выхожу теперь все чаще ближе к полуночи,

Тогда в Петербурге еще пахнет стихами, дождем, сыростью.

Часами хожу по тем прежним, пустым и любимым улочкам,

Снова в потоке бешеном воскресаю по чьей-то милости.

Но как только холодное утро лучами ляжет на крыши,

Заварится кофе в машинах, машины наполнят бензином.

Осталась искренней ночь, и мы с городом полной грудью дышим,

И только в граните седых ночей тут пахнет еще заливом.

Пока так прекрасно чисто, пусто на Кирочной и Шпалерной,

Белые чайки на белом небе кричат, что разводят мосты.