О чем молчат твои киты

Хотя не стоило принимать такие усилия. Пульс ускорился, да и боль стала резче.

Помню испуганное лицо матери.

Испуганное лицо Валеры.

Его Инги.

А вот водитель «Форда» вообще не пострадал. Ни синяка, ни царапинки.

Он оплачивал мое лечение.

Вернее, не оплачивал, а сунул пару бумажек по пять тысяч рублей и больше не объявлялся.

А лечился я долго и мучительно.

Медленно восстанавливался, но хотя бы знал, что снова буду здоровым, а значит, был стимул, и на боль, на эту бесконечную, зудящую боль и дикие неудобства можно было закрыть глаза и терпеть.

Два месяца я пролежал в больнице.

Практически как мумия.

Одно неловкое движение, и боль пушечным выстрелом, таким же мощным и стремительным, пронзала все тело.

Каждую мышцу.

Каждую клеточку.

Хорошо, что нервам не досталось. Только позвонок. Но и это было несладко.

Я плакал.

Я стонал.

Обливался потом.

Но совсем не шевелиться не получалось.

Боялся, что действительно стукнул паралич, и я окаменел.

Двигался, чтобы доказать обратное.

Врачи подбадривали, кололи обезболивающие, но я все равно чувствовал ее.

Эту дикую ненавистную боль.

Я сам был этой болью.

Большой и нескончаемой.

Валера навещал по вторникам и пятницам. Приносил апельсиновый сок и пюре с котлетами на пару, садился рядом, рассказывал про напарников, анекдоты, про новые мемы в фейсбуке, про то, что цена на нефть опять падает, а доллар, соответственно, растет. Затем призывал держаться и, виновато разведя руками, уходил. Инга не любила долго ждать.

Зато мать приходила каждый день. Я отвык видеть ее так часто. А тут приходила, садилась рядом, вязала, проявляла заботу, была внимательной. Она по-прежнему дымила тайком, хотя уже давно можно было не прятаться, теперь, видимо, стеснялась меня. Я понимал, что она курила, по запаху этих дурацких едко пахнущих духов, которые за столько лет она так и не сменила.

Не скажу, что мы сблизились, но прогресс в отношениях определенно был. Больше не ссорились, она читала мне Маркеса и Ремарка, и даже Кена Кизи, прослезилась в конце «Трех товарищей».

Она рассказывала про себя. Про свое детство.

Она рассказывала про бабушку.

Она рассказывала про дедушку.

Она рассказывала про отца.

Каким он был в моем возрасте.

Она рассказывала про то, о чем мечтала в детстве.

Ничего сверхвыдающегося, 4Д: двое детей, дом и дача.

Двое не получилось. Только я. С дачей и домом тоже как-то не срослось.