Наш Президент

Переступив через порог, он увидел, что супруга уже сидела за казенным длинным столом – встревоженная, озабоченная, сильно напуганная. Нырцов сел напротив.

– Привет, Ир, – стараясь казаться бодрым, поздоровался он.

Борис расспросил ее о дочери, о родственниках, о маме. Поинтересовался, что слышно от адвоката и от друзей. Попросил рассказать, что пишут о его аресте в сети. Жена отвечала спутанно, односложно. Складывалось впечатление, что ее мысли занимало нечто совсем другое, и ей было все равно, как реагировала общественность на то, что одного из главных оппозиционеров страны снова заключили под стражу.

– Боря, – в конце концов негромко произнесла она. – Борь, вот скажи мне, тебе сколько лет?

– Пятьдесят восемь, – помолчав секунду, недоуменно ответил Борис.

– Пятьдесят восемь, золотце мое, – покачав головою, многозначительно повторила супруга. – Слушай, хватит страдать ерундой, заканчивай ты с этими митингами. Пустое все это.

– Ты чего? – нахмурился Нырцов.

– Да ничего.

Ты посмотри на себя. Тебе уже к шестидесяти, седой весь. А ведешь себя, как пацан.

– Ну ты о чем вообще, Ир? Не видишь, что ли, они страну грабят, суды уничтожили, Конституцию растоптали напрочь. Ты понимаешь, что скоро…

– Да хватит уже полоскать мозги мне всем этим дерьмом, – повысив тон, перебила его супруга. – Страну и Конституцию ему жалко… Я с тобою столько лет прожила, меня-то «лечить» не надо. Я тебе не этот безмозглый планктон на площади.

Ирина сделала паузу и уже спокойнее продолжила:

– Ты в девяностых был на самом верху, еще чуть-чуть и, возможно, вообще бы оказался на его месте.

А потом тебя из движения исключили. Сбросили вниз. И теперь о тебя ОМОН ноги вытирает, да вон по ящику каждый день высмеивают. Вот это тебя и бесит, Боря, жить спокойно не дает уже столько лет. Именно это, и ничего больше. Ну, я тебя умоляю, ты мне-то про страну и Конституцию не ври. Противно слушать.

Она с укоризной посмотрела на мужа. А он с досадой отвернулся в сторону.

– У тебя был шанс, Борь, – нервно усмехнулась жена. – Был хороший реальный шанс. И ты его благополучно упустил. Я это знаю, и ты это знаешь. Признайся самому себе: поезд ушел, ушел без тебя, Боря. Ушел уже очень давно и погудел тебе на прощание. А ты остался на станции стоять. И сколько теперь руками не размахивай, сколько щеки не надувай, не догнать тебе его уже, не получится. Да, обидно. Да, могло все сложиться иначе. Но вышло вот так.