Домовенок. Рассказы

Слышал краем уха, что кто то из ваших девочку на празднике нарисовал, народ изумлялся – как живая.

– Хм, есть такой бродяга. Но что то давненько я его не видел, говорят, в творческом запое. Зациклился на портрете женщины в полный рост, обнаженной, с яблоком в руке. Ну, прям Ева перед искушением.

– А как его найти?

– Ха, его лучше не трогать, в творческом порыве может запросто с лестницы спустить. Здесь он неподалеку обитает, в «Изумруде». Дом так называется, этаж не скажу. Сам был навеселе, когда раз только был у него.

– Спасибо, теперь найду.

«Зеленый дом», как я его называл, был совсем рядом с моим. Так что, если домовенок поможет опять покинуть телеса, смогу поискать чудо-художника. Вообще, я сам люблю картины с фотографической точностью. Если изображена береза, то значит должна быть береза, если пшеничное поле, то чтоб не топором Ван Гоговским рубленное, а чтоб как у Шишкина, каждый колосок прорисован. И чтобы лицо человеческое излучало свет и все в нем было пропорционально. Вечером специально постелил себе в зале на диване, чтобы жену не беспокоить.

– Домовенок, отзовись.

– Тут я, тут. Ну что, узнал что-нибудь про художника?

– Здесь он неподалеку живет. Помоги мне с телом расстаться.

– Ну, так, расслабляйся до последней клеточки и выходи.

– Когда ты рядом у меня лучше получается. У-ф-ф, расслабляюсь.

Опять легкость и опять радость нового обретения.

– Поплыли на крышу, оттуда дом художника хорошо будет виден.

– Поплыли через Пахомыча, он опять сегодня пьян в стельку. Жена его чуть не убила за твою рвоту. За одним оценишь Эльзу, она как раз в ванной.

Тело Пахомыча навзничь лежало на диване на клеенке, рядом стоял тазик.

– Что, опять будем пытаться его поднять в туалет?

– Мне интересно все таки, сможешь ли ты полноценно управлять чужим телом, тем более что помех со стороны его души нет?

– В чем интерес?

– Хоть какое то разнообразие, ночь быстрее проходит.

– Зато спокойно, где твоя Эльза?

– Чуть левее, на седьмом. Вот и она, уже расчесывается. Любит стоять подолгу перед зеркалом и себя рассматривать.

– Да, великолепная банная красота, – воскликнул я, – стройный гибкий стан еще не тронутый целлюлитом. Хорошие пропорции. Бедра, грудь в меру, ну и, конечно же, бела. Личико без макияжа, просто прелесть ангельская. Поплыли дальше, а то проснусь и не полетаю больше.