На меже изменчивых времён

Кровать была заправлена, вещи аккуратно занимали отведённые для них места, но постояльца на месте не оказалось.

– Странно, – произнёс он, выходя из домика, – я и не заметил, как он выходил на улицу.

– А паспорт его ты видел?

– Пока нет, мы решили формальности отложить на вечер.

– Тебе не кажется, милый, что это опрометчиво? Нельзя так рисковать!

– Арина, я же не мальчик и могу разбираться в людях. Не беспокойся, родная, он не опасен.

– Ну ладно, вечером познакомимся. Пойдем перекусим, работы у меня ещё не початый край.

После известных событий двухтысячного года Зорин не задержался надолго в Миассе, вскоре умерла его тётя, и он переехал в Адлер. Олег поселился в доме Елены Николаевны, где прожил несколько лет в одиночестве. Но свою тайную работу он не оставил и по-прежнему выполнял всевозможные задания Надземного братства периодически отлучаясь из города по делам. Однажды майским вечером после очередного возвращения он с чашкой горячего чая расположился на скамейке в саду, где когда-то они беседовали со Стеллой, обсуждая поездку в Абхазию.

«Н-да, столько уже прошло лет с тех пор… но, кажется, что будто вчера тётя Лена посвящала меня в свою тайну… и моя жизнь наполнилась совершенно иным смыслом. Первое задание, знакомство с Антоном, война, годы ожиданий, поисков, смятений… до сих пор не могу избавиться от ощущения тоски», – размышлял про себя Зорин.

Отхлебнув из чашки уже остывающего чая, он взглянул на небо и задумался:

«А ведь когда-то Стелла проходила по этой дорожке и сидела за столом на этой самой скамейке… Возможно, они ещё помнят то время.

– Я не помешаю? – неожиданно раздался за его спиной женский голос.

– Арина, ты?! – в изумлении воскликнул он, вскакивая на ноги.

– Да это я… Ты, конечно, можешь прогнать меня и ещё раз унизить, но я не хочу больше обманывать свою судьбу. Один человек предупреждал меня однажды, но я не послушала его… Я люблю тебя, Олег, люблю… и ничего не могу с этим поделать.

– И мне он советовал то же самое… Родная моя, я никогда тебя больше не обижу, потому что тоже очень люблю.

Арина обвила его шею руками и заплакала.

– Ты плачешь? Я ни разу не видел твоих слёз, – прошептал он, гладя по её волосам.

– А их раньше и не было.

– Значит, льдинка в твоём сердце растаяла… а ведь он знал об этом, знал.