Нелегальное лицо. Россия – не проходной двор!

Даже фамилия адвоката – Файн в переводе на русский означает «прекрасный», «отличный», «превосходный» – говорила о его профессионализме и личных качествах. Работу мистера Файна оплачивало государство. Он сидел напротив, ставя меня в тупик своими затруднительными вопросами. Мы общались через переводчика. Его помощница, молодая канадка, изучала русский язык в институте и объяснялась приемлемо. Во всяком случае, её я понимал лучше, чем мистера Файна.

– Для получения статуса беженца вам надо приложить письменное объяснение.

– В чём? – растерялся я.

– Что вас притесняли. Разве евреев в Советском Союзе не притесняют?

Что я мог на это ответить? Что мог убедительного написать? Диссидентом я не был, политикой не занимался, за гражданские права не боролся. Более того, предпочитал русскую народную песню «Во поле берёза стояла» еврейской песне «Хава нагила».

– В армии притесняли.

– Это не актуально. Я напряг память.

– В комсомол вступил по принуждению.

– Вы состояли в молодежной военной организации? – перевела вопрос адвоката его помощница.

Меня от испуга перекосило. Никогда не думал, что комсомол – это молодежная военная организация. Получается, что я не только в ней состоял, но ещё и финансировал. Кто мог знать, на что шли мои членские взносы? А я ещё, идиот, взял с собой в Канаду комсомольский билет. Надо немедленно его сжечь!

– Может, про начальника ЖЭКа написать? Он отказывался меня прописывать на жилплощади родителей.

– Что такое прописка?

– Ущемление гражданских прав! – наконец озарила мою голову светлая мысль.

– В СССР существует расовая дискриминация. Ваша жизнь подвергалась опасности? – пытал меня обескураживающими вопросами мистер Файн.

Я задумался. Вспомнил папу, который после работы слушал «Радио „Свобода“».

– Сахаров, Щаранский, Солженицын, – вместо ответа перечислил я фамилии, которые неоднократно слышал по радио.

– Хорошо. Вот в таком духе, – рекомендовал адвокат. – Думайте.

Где бы я в СССР ни жил или учился, или останавливался на короткое время, никаких притеснений или расовой дискриминации на себе не ощущал. После распада страны, уже в новой России – было. Особенно на канале «Russia Today». А в советское время не припомню никакой дискриминации. Но если я в этом сознаюсь – гуд бай, Канада!

– Соседи меня притесняли, – сказал я после паузы.

– Very good, – обрадовался мистер Файн. – Go ahead[9 - Очень хорошо. Вперёд. – Англ.].