Перо из крыла Ангела. Тайны творчества

Но как ни странно, когда Баюн рыдал и визжал, и шипел, читая эти творенья, третья показалась ему самой страшной. Философия ее просто убивала насмерть, как свист Соловья разбойника. Он понимал, что если не остановит ЧК, то Проза просто рухнет под таким натиском.

– А чего ты возмущаешься? – вопил Черный, – помнится прях у тебя было тоже три, и они пряли свою бесконечную пряжу. Вот и у меня их тоже три – все в контексте твоих сказок, ты был хорошим учителем.

– Это на что ты намекаешь? – насторожился Баюн.

– Не бойся, это твои бессмертные, а эти-то не вечны, за ними тоже когда-нибудь Морена придет.

Баюн не был жесток, но он запер Черного в клетке по переносу животных, тот с трудом, но все-таки там поместился. И в таком стесненном состоянии тот уже новых поэтесс сотворить никак не мог. Он только поглядывал из заточения, страшно сверкали в полумраке его глаза.

Но этом Фабрика Поэтесс на время приостановила свою деятельность.

Черный спал день и ночь, отсыпался, наверное, за всю свою прошлую буйную и бурную жизнь, три великих поэтессы день и ночь писали.

– Ты чего, дворянкой я тебя сделал, царицей на сайте вроде тоже сделалась, – кот намекал на какую-то старую сказку Баюна, финала которой никак не мог вспомнить, – что не так – то теперь? Владычицей сайта Прозы хочешь стать али как? И прекрати вопить, оглохну – тебе же хуже будет.

– Да какой там владычицей, нас изгоняют, ты давай просыпайся, посмотри, нас изгоняют из Прозы какие-то наглецы, требуют, чтобы нас запретили, перевели на другой сайт.

– Кто это требует? Кто против Черного кота? – одним движением лап кот разломал клетку и выбрался на волю.

– Да вот тут Вера, Надежда, Любовь, со старшей их сестрицей Софией угомониться не могут, они говорят, что на Прозе проза должна быть, какая наглость, да где это видано такое.

– Вот уж точно бред, чтобы на Прозе была проза, да не бывать этому.

Черный расходился, лапами замахал, хвост трубой поднял.

А тут Баюн и появился. Спорили они долго, каждый на своем стоял. Слушала их царица поэзии, слушала, и вдруг почувствовала, что не может она ни строчки больше сочинить, ничего у нее не получается. Била, била по клавишам, да так, что треснула клавиатура.