У костра всадников. Сборник содружества авторов

Хватал за косы когтями в порыве диком,

Что вздувались толстые вены на коже рук.

И только одна могла приручить его и остудить.

Спала мирно в белой сорочке. Над кроватью её распятие.

И эту невыносимую меру пришлось ему заплатить —

Невинная девушка – противоречие и неприятие.

Сукубы орали, от боли и усталости изнывая,

Проклинали причину их повинности хозяина ублажать.

Асмодей лютовал, сотую до души раздевая,

А хотелось ему ту смертную и единственную обожать.

Посылал к ней сук падших в белых хламидах,

Чтобы те у её окна поливали кусты чёрных роз.

Смотрел издали на спящую, а душила обида,

Вытекала из глаз его струйкой кровавых слёз.

И не видел никто, как клокочет огромное сердце,

Как вздымает спину горбатую бушующий Асмодей.

Он готов до костей перед тем распятьем раздеться,

Только чтоб провести одну нежную ночь с ней.

И решился. Ворвался в окно сквозняками,

Одеяло сорвал с постели одним движением.

Скользил под сорочкой пылающими руками

Пред полным стана любимого обнажением.

А когда предстала она голая перед ним, рыдал.

Шептала она молитву и крестилась тремя перстами.

Вынул из груди своё сердце и в руку ей дал.

– Любимая, эта пропасть всегда будет между нами. —

Смотрела она и молчала, билось сердце ещё в руке.

Он сгорал перед ней, дымились уже ключицы.

Надо сказать хоть что-то, но сухо на девственном языке,

А демон уже смыкал от боли свои ресницы.

Смотрела она как пылал он до пепла, серого праха.

Тогда она сердце тоже швырнула в тот костёр…

Представил всю эту сцену Асмодей и послал всё на хуй,

Чихнул и залпом огня дом этой девушки с планеты стёр.

@_amorei_ – Анастасия

Клубника

Замороженная клубника, крошки горького шоколада,

Лоскуты прошлогоднего лета, дары солнечного полотна,

Осыпающаяся под одеяло заоконных пейзажей прохлада,

Послевкусие полной безвкусицы в одиночной камере сна.

Нелюбовь

Абсолютная пустота вокруг твоего дома.

Поступь уверенная размеренная

в видимости твоего телефона.

Вокруг стаями неосязаемые, незримые, непобедимые…

Те что не сумели стать важными, абсолютными, неоспоримыми.

С дивана сползают чёрные под таким освещением тело моё и кровь,

И корчится на белой простыне жаждущая отмщения сама собой раненая нелюбовь.

Пустота квадратом бьёт от потолка в пол и я начинаю слышать, как наступает смерть.