Периметр зверя

И ничего больше не увидел, потому что дрожащий от нетерпения пуховский кулак обрушился на Малыша со всей силой желания, на которое способно человеческое тело.

Малыш даже не сопротивлялся, он только прикрывался и пытался не упустить момент, когда нечто скользкое и отточенное мелькнет где-нибудь рядом.

– Постой, Пух, – проворковал тот, немощный, – сейчас ты его совсем убьешь и мы не узнаем секрет его наглости. Отойди, Пух, отойди от него подальше.

Пух явно хотел сказать какое-то нехорошее слово, но сдержался, ушел в дальний угол и было слышно, как он чиркает спичками и что-то бормочет.

Малыш обеими руками откинул со лба челку, чтоб всем было видно, какие у него голубые ласковые глаза и спокойные крепкие губы.

Привет, – сказал Малыш, – ваш розовый младенец покалечил на мне ручки.

Бать, – подал голос Пух, – можно я его убью?

– Позже, – голос у бати стал неожиданно бархатистый и вполне располагающий. – Мальчик, ты чей?

И ты понял, Малыш, что на этот вопрос сейчас существует только один ответ:

– Сидоровский.

Возникла пустота. Она медленно сконцентрировалась над головой Малыша в почти осязаемую сферу и вдруг лопнула.

Все зашевелилось, а Пух начал бледнеть и выпустил из рук стакан. Батя слегка поднял брови и улыбнулся. Даже ямочки такие веселые на тощих щеках проступили.

– Сидоровский… кто?

– Брат, – улыбнулся в ответ Малыш, – младшенький.

Последнее слово он произнес по слогам. Вот так: млад-шень- кий.

Батя откинулся на стуле и скрестил руки на груди, скосив глаза на Пуха.

Ну что ж ты, Пух? Вот вечно ты такой. Спешишь, торопишься, не разберешься никогда, а, Пух?

Батя! – вдруг заорал Пух. – Он…

Сядь, – приказал Батя, – сядь, Пух. У нас гость, дорогой гость.

Присаживайся, брат Сидоровский, говори, что тебе надо.

– Карэ, – ответил Малыш. И почему-то добавил – И Пуха.

Тощий пожевал губами в глубокой задумчивости и махнул рукой.

– Девчонку что? Забирай, мы ничего плохого, кстати, с ней не сделали. А Пуха, – посмотрел на Малыша въедливо и внимательно, – А мне -то, собственно что? Я, что ли, все это затеял?

– Не понял, – вздыбился Пух и хотел что-то добавить от души и сразу, но отлетев к стенке, успел только больно вытаращить глаза, а сквозь прижатые ко рту пальцы стекала темная густая струйка.

Кто-то подтолкнул к нему Карэ, кто-то захлопнул за ним дверь, кто-то положил руку ему на грудь, но сердце его не забилось сильнее. Но Малыш поднял глаза и увидел перед собой Карэ.