Раздол туманов. Страницы шотландской гэльской поэзии XVII–XX вв.

Не видать тебе кафтана,

Как своих ушей.

Грей, известный всем портняжка,

Ну-ка, помоги!

Он в ответ, что нынче тяжко,

С левой встал ноги.

Без порток ты, срань господня,

Ну и поделом.

А в Кариниш мне сегодня

Топать вовсе влом.

Я с Маквикаром, с папашей,

Поболтал тайком.

«Был знаком я с мамой вашей,

С батей был знаком.

Тут не повод для беседы,

Не игра ума,

Объясню все ваши беды

Я легко весьма:

Этот швец, не то портняга,

И сказать-то грех,

Сатане собрал для флага

Тысячи прорех.

Он не больно-то мудрует,

Мысль его проста:

С флагом он умарширует

В адские врата».

Песня к лихорадке

Я описать едва ли смогу

Эту чудовищную каргу,

Ту, что меня согнула в дугу,

Что в спину вонзила мне острогу.

Мне в грудь она водворила хрип,

Проклятый кашель ко мне прилип,

А с ним бессонница и недосып.

Когда б не Господь, я б давно погиб.

Увлекся разум странной игрой:

У постели моей плясали порой

Римляне, Гектор, троянский герой,

Живых и мертвых призрачный рой.

Мне в горло черная ворожея

Втыкала иглы и лезвия,

Глумясь надо мной, терзая, гноя.

Ныне рассудка лишаюсь я.

Жалкая осень вступила в права,

Сгинул посев, надежда мертва,

Спутаны мысли, коснеют слова,

Кости трещат и болит голова.

Хворь запускает в меня клыки:

Плоть ослабевшую рвет на куски,

Дни и минуты мои горьки.

Жажде моей – не хватит реки.

Лихорадка – тягость, тоска и беда,

Полная горечи и вреда:

От волос на черепе – ни следа,

Зато и длинна и густа борода,

Спутана, седа и желта.

Душит мерзкая тошнота.

Поесть нет силы и вполсыта,

Ибо валятся крошки изо рта.

Давно уже старый плащ велик,

Шею не может закрыть воротник,

Чело морщинисто, бледен лик,

Куда ни двинешься – там тупик.

Покорен черному волшебству,

Ныне почти что и не живу.

Тяжкие вижу сны наяву.

Если шагну – не сомну и траву.

Чуешь усталость, на миг привстав,

Ломит и ребра, и каждый сустав.

Только-то и поймешь, захворав:

Ни врач не поможет, ни костоправ.

Ни колени не держат тебя, ни ступни,

Кисти рук похожи на две клешни,

Бесплодны ночи твои и дни,

Больше не встать тебе с простыни.

Шапка давно уже велика,

Все норовит упасть с парика.

И омерзительно скользка

Макушка, лысая, как рука.