Адонис. Французская поэзия XV–XIX вв.

Отряд приблизился, дабы свести с ним счеты:

Один стрелу пустил, другой метает дроты,

И шкуру, кою слой щетины защищал,

Пронзал и надрывал убийственный металл.

Он копьями разим, но избежать их тщится;

Опасность чем сильней, тем он бесстрашней, мнится.

Так воинами зверь зажат со всех сторон —

Куда ни повернись, везде он обречен.

Вот насыпь вкруг него воздвигли на ловитве,

И кажется, уже конец подходит битве:

Последние собрал он силы в том бою,

Не чтобы умереть – чтоб мстить за смерть свою.

Так храбрость в нем и злость тут пуще закипели,

Тем яростнее он, чем больше ран на теле.

Вот вспороты бока, вот перебит крестец;

Он топчет, он крушит, коль упадет боец.

Пал дух в охотниках, не внемлют и надежде,

Мгновенно охладел тот пыл, что был в них прежде.

Из них один Пальмир преодолел испуг,

Не зверь его страшит, а сердца частый стук,

Чтоб Аретуза в нем не видела боязни;

К нему была строга, теперь полна приязни,

Увидев, что Пальмир стремим к благим делам,

В ней радость ожила со страхом пополам.

«Коль вами движим я, отважным сим порывом,

Ужель последую тем беглецам трусливым?

Нет, не бывать тому, не страшен зверь сейчас,

Смерть презирать велят мне взоры ваших глаз!»

Сказал, и это всё: непраздно было слово;

Он мчится, он летит на кабана лесного,

То уклоняется, то прыгает, скача,

То руку занесет и лезвием меча

Потщится отомстить врагу за преступленья.

Один удар клыков – две жертвы во мгновенья:

Ему ранение, а в деве боль и дрожь,

Но злобный тот расчет не оправдался всё ж.

Меж амазонкой вепрь и юношей метался,

Тот на защиту встал, за деву испугался.

Кому из двух отмстить, не знал наверняка,

Пальмира ранил зверь, однако же, слегка.

Охотнику легко, но тяжко стало деве;

Он выдержал, она, дрожит от боли, в гневе.

Удар нестрашен был, но брызжет крови ток,

И духи всей толпой покинув свой острог,

Заставили забыть Пальмира всё на свете;

Он бледен, хладен стал, и руки точно плети;

И ум бездействует, и полог на глазах.

Как счастлив был бы он, узрев ее в слезах!

Товарищи его жалеют, не иначе;

У Аретузы скорбь, и тонет лик во плаче.

Неподалеку, где ручьевых вод кристалл,

Устав кружить в лесу, Адонис отдыхал.

По воле вещих нимф, провидеть рок способных,

Немало проблуждал он в зарослях чащобных.

Терялся гул рожка от чар тех ворожей,

Напрасно доходил до юноши ушей.