Адонис. Французская поэзия XV–XIX вв.

Все наслаждения в Амура царстве милом,

Когда среди утех мы стонем с равным пылом,

Когда, стеснительных законов избежав,

Уединяемся в безмолвии дубрав,

Где день – мгновение, а миг как нитка шелка,

Где игры детские и вздох истомы долгой,

Обеты с клятвами, восторги, чувства, страсть,

То, что в смешении сулит влюбленным сласть, —

Привычно стало всё у сей четы блаженной.

Порой они вдвоем скрывались в чаще тенной,

Там вензели свои чертили на дубах,

C древами те росли на вековых стволах;

Пережидали час томительного зноя

Наедине вдвоем в обители покоя,

Где слушали пичуг наперсники божка,

Приведшего сюда их с жаркого лужка.

Порою, на ковре из трав мягчайших млея,

Адонис засыпал в объятьях Цитереи,

Когда глаза, устав от зрительных услад,

Уж не могли бросать на милый лик свой взгляд.

Порою сладость мук они согласно пели

И близ источников стремительных сидели,

Где россыпь камушков, боримая волной,

Блестит под зеркалом подвижной глади той.

Богиня молвила: «Взгляни на бег потока,

Так время пробежит, достигнувши истока;

Для нас, богов, его ничтожен быстрый бег,

А ты им дорожи, как смертный человек,

И посвящай Любви пленительную младость».

Порой, дабы сменить утех любовных сладость,

При хороводе нимф они пускались в пляс.

Когда луна плыла по небу, всякий раз,

Как на финифть лугов сребро лучей бросала,

Богиня с юношей муравы приминала.

И сколько раз на дню скрывал их темный грот,

Пособник тайных игр, любовных их забот!

Он не приподнимал завесу плотной сени

С тех двух приверженцев молчания и тени.

Но время истекло, миг роковой приспел,

Когда ей милого покинуть долг велел.

Встревожен Пафос был любовями Венеры,

Роптали, что в лесу вкусила нег без меры

Со смертным юношей, не внемля их мольбам,

Презрев своих жрецов и свой священный храм.

Царица Пафоса, дабы унять роптанья,

Хоть от разлуки ей жестокие страданья,

Решила до поры покинуть ту страну.

Ее застал юнец у горьких слез в плену.

«Богиня, – молвил он, – почто же вы в печали,

Из-за какой тоски слезинки заблистали?

Иль чем обидел вас? Иль вами нелюбим?».

«Ах! – отвечала та, – ты подозреньем сим,

Адонис, мне чинишь напрасно огорченья,

Любовь причина слез, отнюдь не охлажденье.

На сердце тайный груз, печаль моя сильна,

Покинуть я тебя, увы, принуждена.

Должна я. Плачешь ты? Пока в отъезде буду,

Ты постоянен будь, храни мне верность всюду.