Бенефис

в крови вашего мужа обнаружили снотворный препарат. Это вы убили своего мужа. Мне нужно было найти мотив и я его нашёл. Я побывал в театре и там мне сказали, что Роберт запрещал вам работать в театре, потому, что вы беременны, а вы не хотели прекращать работы. Вот вам и мотив. Вы убили мужа, чтобы продолжать работать в театре. Так что – ваше дело закончено и я передаю его в суд.

– Инспектор, но ведь это – неправда… как вы можете так сразу передать в суд… вы же не нашли настоящего убийцу… – Мария вдруг почувствовала, что она куда-то летит, голос свой слышит глухо, а инспектора и не слышит и даже не видит.

В себя Мария пришла в незнакомой обстановке, она не могла понять, где находится и, что с ней. Мария была в больничной палате. Рядом с ней стояла сестра. – Вам уже лучше? Вы слышите меня?

– Да. Где я?

– Вам стало плохо и вас отвезли в тюремную больницу.

– Скажите, что с моей беременностью?

– Вы больше не беременны, на нервной почве у вас призошёл выкидыш.

– Сколько я здесь пробуду?

– Сегодня вас уже выпишут.

– Домой?

– Да нет, в камеру. – Усмехнулась сестра.

Когда Марию привезли опять в отделение полиции, инспектор позволил ей встретиться с обоими родителями. Он был несколько напуган её состоянием.

Родители очень удивились виду дочери, за один день она изменилась до неузнаваемости – побледнела и выглядела похудевшей.

– Детка, расскажи, что у вас дома стряслось? – Мать без содрогания не могла смотреть на дочь.

– Мама, папа, Роберта убили, а почему-то подозревают меня. Я не понимаю почему мне не верят.

– Дочка, завтра к тебе придёт адвокат, ты должна рассказать ему всю правду, только так он сможет помочь тебе. Я уже договорился и этот адвокат будет тебя защищать.

– Но я же ничего не совершала! От чего меня надо защищать?

– К сожалению, все улики против тебя, да ещё этот инспектор нашёл мотив – якобы Роберт был против твоей работы в театре из-за беременности.

– Да, это – не якобы, это было так, он был против моей работы, но потом согласился и я потому продолжала работать. А беременность… беременности уже больше нет… – произнесла Мария и горько расплакалась.

– Дочка… – отец тоже еле сдерживал слёзы, мать же плакала.