Иллюзия неодиночества

Тем временем Евсей подтянул свою двухколесную, набитую отребьем развалюху к кучке молодежи и, ни к кому конкретно не обращаясь, вопросил:

– Во как двинуло-то, ребят, а? Как с неба будто?

– Да уж, дед, – ответил Егор, паскудно ухмыляясь.

– Я-то думаю, как так можно ли, – продолжал Евсей.

– Тут, дед, дело такое. Не знаешь, где найдешь, как говорится, – сказал Егор.

– Неисповедимы пути Господни, – ответил дед Евсей и, ухватив крепче ручку тележки и сдвинув засаленный картуз на затылок, двинул мимо.

– Ну, Егор, – сказала Настя.

– Да чо нам, кабанам, – Егор игриво притянул подружку к себе.

Такой вот случай вспомнился Егору. И отчего-то ему было действительно жалко одинокого деда Евсея именно сейчас, а не тогда.

* * *

Егорча не тяготился своей одинокостью. Даже скорее сознательно избегал нечастых встреч с местными. Летом бывали еще залетные туристы. И наши, и финны-байдарочники. Ставили свои палаточные бивуаки, жгли яркие ночные костры.

Егорча, бывало, наблюдал за ними из укромных, хорошо известных ему мест.

Ловил обрывки разговоров, жадно хватал взглядом обнаженные фрагменты тел редких туристок. Осторожно отгонял прилипчивую мошкару, щурился сквозь густую листву.

После того, как уезжали непрошеные гости, Егорча внимательно осматривал место стоянки. Тщательно закапывал неубранные остатки мусора, брезгливо посматривал в сторону импровизированных ям-туалетов.

Управившись ближе к вечеру с очередной сухостоиной, Егорча счел, что на сегодня с дровами достаточно.

Подхватил в сенях белое пластиковое ведерко на десять литров, неспешно отправился на берег за водой.

Озеро хмурилось, вечерея. Средней силы волна окатывала прибрежную гальку, пенясь и пришептывая. Дальние берега уже скрывались в предвечерних сумерках, и оттого остров казался Егорче еще более замкнутым обособленным миром, приютившим его и укрывшим от мира другого, внешнего и чужого.

Егорча зашел в воду, уберегаясь набрать в сапоги через край, наскоро разогнал прибрежную муть, зачерпнул.

Песчинок, что поднимаются волной со дна, не избежать, но это ладно. В ведре осядут. Ощутимо задувало. Воротник хлестал по щеке с подветренной стороны.

Отчего-то подумалось, что он сам, вроде такой песчинки, был кидаем волнами из стороны в сторону, пока не осел на своем тихом уютном дне, укрывшись от мирских непогод.

Егорча постоял еще чуток на берегу, повернулся и скрылся в густом подлеске прибрежья.