Сезон медуз

– А одежда? Не из кино же они в наш переулок вышли?

Действительно, в их одежде угадывалась мода второй половины девятнадцатого века.

– А это не вы? – спросил, взглянув на Надю, фотограф.

– В самом деле, Надя, это же вы, – поддержал его Андрей Владимирович.

– Когда вы их сфотографировали? – спросила девушка. – И чей дом, возле которого они стоят?

– Всё, что я описал в письме, произошло не так давно, 6 июля, – стараясь придать своему голосу солидность, ответствовал Бравинский. – А особняк этот старый.

И сейчас в нём проживает Сергей Николаевич Русинов, известный археолог. Я с ним, можно сказать, на дружеской ноге. Сейчас он в отъезде, где-то копает что-то историческое. А меня попросил приглядывать за садиком возле дома, цветы иногда поливать.

– Если вы фотографировали 6 июля, то это точно не я. В тот день и в последующие я была в Москве.

– Вопрос исчерпан, Надина. Но так или иначе, и в девятнадцатом столетии вы выглядели бы впечатляюще, – почему-то задумчиво вымолвил Курбов.

Надя с удивлением глянула на него, но ничего не сказала.

– Знаете что? – разрядил молчание Бравинский. – Я всегда отдаю снимки тем, кого сфотографировал. Сейчас у меня три почти одинаковых снимка. Один я оставлю себе, а два отдам вам. Вам и… вам.

Поблагодарив, они стали прощаться.

– Союз проводит вас до набережной, – сказал фотограф и скомандовал:

– Союз, проводи.

Пёс пошёл впереди, словно указывая дорогу. В конце переулка он мотнул головой и вильнул хвостом, как бы попрощавшись, и повернул назад.

– Любопытное дело. Вы не находите, Надина? – спросил Андрей Владимирович.

– Мало ли кто на кого похож, – уклончиво ответила она.

– Я не об этом. Хотя вполне возможно, что девушка на снимке ваша прапрабабушка или прапратётка. Но где они перешли к нам из прошлого времени, вот в чём вопрос? Утверждают, что такие проходы открываются. Неужели и здесь такой открылся?

Надя внимательно посмотрела на него и опять промолчала. Её любимый человек открылся ещё одной стороной, ей не известной.

Неожиданной, отчасти противоречащей сложившемуся представлению о нём.

Они опять сели в трамвай. Выйдя из него на конечной остановке, долго шли по пустырю, затем обошли одно за другим несколько заброшенных строений. За последним открылся вид на море. Надя повернула прислонённую к стене металлическую дощечку, на оборотной стороне которой было начертано: «Прохода нет!»

– Это для того, чтобы нас не беспокоили, – сообщила она.