Адвокат’essa, или Поиски Атлантиды

В какой-то момент мысли мои, летевшие по кругу, остановились, и я подумала: «Александр Борисович такой взрослый, наверное, он сам как-то все это уладит, и с родителями тоже. А потом ведь еще толком ничего не ясно и не понятно, чего я переполошилась?»

Серьезные раздумья закончились довольно быстро. Более меня занимало новое состояние. Оно не было ни на что похожим. Эта ситуация не имела каких-то ключей, знаний, схем, кои могла бы я применить. И страшновато, и судорожно хочется бежать к нему. Нет, не бежать, а красиво, грациозно, с развевающимися на ветру волосами, идти.

Идти, чувствуя дрожь в коленках, влажность в ступнях и горячий румянец на щеках.

«Да, господи, я же действительно пообещала прийти к концу рабочего дня. И продолжить печатание его статьи».

Неожиданно я увидела свое отражение в зеркале. Оттуда, словно из Зазеркалья, на меня смотрела красивая незнакомка с сияющими глазами и счастливой улыбкой.

Неужели это я?! Не может быть.

Для надежности я даже провела пальцем по старинному китайскому зеркалу, центр которого украшали изумительные пионы розового и белого цвета, окаймленные тончайшей золотой линией.

Отражавшаяся красавица смотрела на меня из-за цветов, и эта отстраненность делала ее еще более загадочной.

Я разглядывала еще какое-то время эту картинку, включив в прихожей, где находилось зеркало, весь возможный свет: «Я – другая!» – ярко вспыхнуло в моих мозгах.

Потом словно ветер подхватил, и я закружилась по комнатам, жмурясь от солнечного света, наполнившего квартиру.

На пути кружения находился проигрыватель для пластинок «Ригонда» рижского производства. Сначала достала большой виниловый диск с записями романсов, но передумала. В старинных коробках родители хранили раритеты – старые тяжелые черные пластинки. «Трофейные» называл их папа. Это были пластинки, которые появились после войны. На них были записаны чудесные песни и инструментальная музыка. Все это исполняли зарубежные музыканты и артисты.

На черной этикетке написано название фирмы, выпускавшей грампластинки – «Columbia». Я выбрала пластинку, на которой было написано «Miliza Korjus. The Great Waltz». И что-то еще, что я не разобрала.

Пластинка немного зашипела под иголкой, раздалось характерное потрескивание, шуршание, и вдруг по комнате поплыла волшебная музыка Штрауса. На этих пластинках вначале долго шло инструментальное вступление, а потом звучал вокал.