Марк, выходи!

Я подумал, что могло быть в спичечном коробке у Коляна, если Дрон так сразу к нему заторопился. Ведь он даже забыл про удар мешком от Арсена и деньги, которые я ему недодал.

Арсен отдышался, и мы помогли друг другу встать.

– Спасибо, – сказал я Арсену.

Он кивнул и медленно отряхнулся. Я осмотрел себя. Пара царапин, отбитый зад и порванный рукав футболки. Ерунда. После боев с «Мадридом» и не такое бывало.

– Ты деньги им заплатишь? – спросил меня Арсен.

– Им? Костику с Ромой?

– Да.

– Ха! Ясный перец! Не отдам три сотни ? буду получать от них каждый день.

У тебя деньги есть, кстати?

– Я платить не буду. Зачем я буду платить? Мы только приехали. Я ничего не делал.

– Ну… они тебя каждый день рихтовать будут тогда. Костик особенно. Ему деньги нужны. Он их это… на… ну понял, да?

– Тогда я его убью, – сказал Арсен.

Я сначала удивился, а потом засмеялся.

– Они тебя бить, говорю, каждый день будут. Знаешь, как у нас тут бьют чужих? Только зубы летят. Лучше заплатить. Я почти нашел уже деньги, – сказал ему я.

Меня почему-то потянуло поговорить.

– Если будут бить, то я их убью, – снова повторил Арсен.

Он еще раз стряхнул с себя пыль, схватил мешок с кусками цемента и каких-то деревяшек и потащил его на свалку.

– Я пойду. Пока, – сказал он мне.

– Помочь, может? – спросил я.

– Нет, я так силу качаю, – ответил Арсен. – Надо много таскать вот так, чтобы как у Рокки сила была.

Арсен ушел. Я повспоминал, кто такой Рокки, сообразил, что это такой фильм про боксера, и сразу забыл о нем.

Мне еще деньги надо найти. До вторника всего два дня остается. Рома и Костян все помнят и опоздания с выплатой денег мне не простят. Сразу в морду или один, или другой треснет, и объясняй потом маме, что это я на футболе упал. Четыре раза. У нас все пацаны и так слишком часто на футболе падали.

***

Девчонок у нас во дворе было мало. Ну как мало? Они были, но наши ровесницы собирались в свои маленькие кучки и с пацанами совсем не общались. Играли в свои дурацкие дочки-матери, выбивалы и прочую ерунду.

А те, кто постарше, или болтались со старшаками, или гуляли с пацанами из школы.

Мелких девчонок у нас было пять или шесть. Старших – двенадцати и тринадцати лет – две. Маша и Лена. Они жили в доме напротив моего, учились в тридцать четвертой школе и были очень красивыми. Так думали все малыши и я. Очень-очень красивыми.

Машке было двенадцать, она была темноволосая и худая. У нее были богатые родители.