Марк, выходи!

Затем он передает нож новому пацану, и тот должен произнести слова и рукой затушить бумагу до того, как она догорит совсем. А потом эту бумажку надо скомкать, положить ее себе на ладонь и опять поджечь. Бумага должна полностью догореть на ладони, и тогда ты считаешься принятым в секту Сета.

– Не больно?

– Очень больно. Ожог потом оставался о-го-го какой! Меня, знаешь, как за него мама ругала. Но это было испытание. Если боль выдержишь и сожжешь бумагу на руке, значит, пацан ты надежный.

Помню, когда я пересказал эту историю Струковым, они оба фыркнули и произнесли что-то вроде:

– Параша какая! Ну Бажов и паскуда!

А мне стало интересно. Я учился тогда в третьем классе и пытался вступить в эту «бажовскую секту». Даже как-то подошел прямо просить Коляна меня к себе взять, но Бажов отказался и сказал, что я еще слишком маленький и, вообще, из «Пиратского городка» он никого не берет. Боялся, наверное, что наши потом за меня ему настучат между ушей.

А через пару дней после моей просьбы случился взрыв. В той самой канализации, где собирались «бажовцы». Говорят, там накопился какой-то газ, и, когда секта зажгла свои свечи или бумажки, там «хлопнуло». Все участники были целы и выбрались из канализации сами, но на хлопок и дым сбежалось полшколы. Так секта Бажова и перестала собираться. Об их месте узнало слишком много людей, а самому Коляну досталось от завуча и директора. Но все это было давно.

Я вспомнил Коляна Бажова потому, что он мне сегодня повстречался, когда я шел в наш магазин «Юбилейный».

– Эй, салага, айда сюда, – крикнул Дрон, и я подошел.

– Купи сигарет, а? – сказал он.

Дрон снова выглядел очень обдолбанным. Но одежда сегодня его была почище, и от него ничем не пахло. Наверное, заходил домой, и там его успели помыть.

– Дай денег ? куплю, – ответил я Дрону.

– Да купи на свои, чего ты?

– Нету. Вот мелочь только, – я рукой зачерпнул в кармане шорт мелкие монеты и показал их Дрону на ладони. Бумажная десятка осталась лежать в том же кармане.

– А если обыщу, салага?

– Обыщи, – ответил я.

Я знал, что если уверенно о чем-то сказать, то тебе поверят. Дрон тоже поверил и обыскивать меня не стал. У нас так умел делать каждый малыш.