БАРmen

Она сказала мне: «Серёжа, я знаю, что ты продолжаешь любить Оксану, хоть и встречаешься со мной, и я с этим ничего не могу поделать, хоть и люблю тебя». Да, она была права, девушки всегда всё чувствуют и бывает не знают даже как это объяснить, но точно знают, что это именно так, моё сердце действительно оставалось у её подруги Оксаны, и я честно сказал ей об этом. Потом мы сидели с ней на том же злосчастном месте у самого пруда, и там я поцеловал её, по взрослому так, с языком. Её губы раскрылись, они были такие пылающие и подрагивающие от волнения, и я почувствовал, как её маленький юркий язычок уже сплёлся с моим, и нас куда то унесло далеко-далеко и казалось, что это продолжалось целую вечность.

В одном из соседних отрядов вожатой была Нина Ивановна, милая такая женщина примерно 45 лет, маленькая, сухопарая, с приятными серыми глазами. Мало того, что она была очень доброй и душевной женщиной, за что дети в ней души не чаяли и любили, а они всегда чувствуют взрослых и бывают не могут объяснить, почему им человек не нравиться, но чётко это знают, по фибрам Души быть может, она ещё и умела гадать по руке, что вообще вызывало всеобщий ликование нашего лагеря.

– Нина Ивановна, а мне скажите, что будет? – с мольбой в голосе сказал я.

Она взяла мою ладонь, долго и пристально изучала её и сказала:

– Жизнь твоя, милый мой, пройдёт в дальних и близких командировках, и от женщин ты огребёшь по полной.

Как здорово – подумал я, повидаю весь мир, будут приключения, будет много женщин, ух ты, о чём ещё то мечтать, и фраза «огребёшь по полной» тогда показалась мне такой малозначительной. Как, от таких милых, красивых и невинных девочек можно огрести, только если любви быть может… Блажен, кто верует.

Как-то ночью я проснулся от того, что кто-то мажет меня зубной пастой, а такие развлечения были обычным делом в лагере, эти традиции шли ещё с незапамятных времён, думаю, что родом из уже далёкого СССР.

Или «свечка», когда глубокой ночью к кровати подходили двое, поднимали её за низ, и резко поднимали вверх, отчего спящий скатывался моментально вниз.