Трудности турецкого перевода

Мама пришила новую, но большего размера, так что теперь кажется, что Зяба всегда хитро прищуривается. Этот лягушонок способен менять свою мимику. Когда я грустный – он грустит, когда злой – он злой. Только Зяба знает про все мои печали, про радости тоже узнаёт первым. Я советуюсь с ним, мы строим планы, и, конечно, он принимал самое активное участие в моих играх с солдатиками. А ещё у него было удивительное свойство оберегать меня. Такой вот Зяба-хранитель.

По пути в новый дом я представлял, что последующая жизнь будет сплошным развлечением: море, собственная большая комната с двухъярусной кроватью, новый скоростной велик, рядом – верный друг породы мопс, кличку ещё не придумал, новые друзья и вечные шиш-кебабы с арбузами! Воображение рисовало множество захватывающих картинок.

И было только чуть-чуть грустно вспоминать о старой московской школе, о друзьях, о родном отце…

Итак. Октябрь. Турция. Анталия. Мы переехали сюда, чтобы построить новую счастливую семью. Здесь предстоит многое узнать о стране – историю, традиции, быт.

И по-возможности полюбить всё это. По крайней мере, именно так говорит мама.

Мне 9 лет. Я учусь в 3 классе. Имя – Константин. Можно Костя. Рост маленький, волосы тёмные и топорщатся ёжиком, глаза серо-зелёные и немного раскосые, как у мамы. И вот ещё про глаза. Они становятся ярко-зелеными, когда я вру. Я тощий. Бабушка называет меня «косточка» или «головастик на ножках». А мама говорит, что симпатичный и буду нравиться девушкам. Если только хорошо кушать. Хотя я не знаю, стоит ли верить маме.

Она и про мою новорожденную двоюродную сестру Дашу говорила, что та красавица. Хотя там, в пелёнках, лежало красное существо, похожее на сморщенную старушку. Вкус у мамы, мягко говоря, странный.

В московской школе я был отличником, любимчиком самой красивой учительницы Гаяне Хажаковны. Мне нравится читать и собирать лего. Я коллекционирую оружие, а иногда сам его конструирую. От природы я пессимист. Мой «стакан» наполовину пуст. Мне трудно принять решение сразу.

И на подъём я ох как нелёгок. Вот и вся моя краткая характеристика.

20 минут мы ехали какими-то зигзагами по узеньким улочкам, где стояли теплицы, а рядом паслись бараны. Но вот показались дома. И тогда Музаффер с гордостью сказал: «Белый дом – это наш!».

Мы взяли бесконечные чемоданы, сумки и пакеты и зашли в пахнущий свежей краской подъезд. Дом оказался четырёхэтажным без лифта, без мусоропровода. И с какими-то бочками на крыше. Такого в России я не видел.