Бродячий музыкант

Ватага похохатывала, перебрасываясь солеными шутками, стишками, прибаутками, и разогревалась брагой:

– Сколько голов там?! – весело закричал один из ряженных скоморохов.

– Да пятьдесят домов!

– А бабы есть?! – спросил другой – бородач.

– Найдутся!

– Значит будем петь, плясать,

Дни такие, что нельзя нам скучать!

Праздник нужно веселый отмечать!

Зима нынче с весною встречается,

Праздник Масленицы начинается!!! – вступил акробат.

– Я на камушке сижу, слезы мои капают, меня замуж не берут, только усе лапают! – загоготали скоморохи, подыгрывая себе на рубелях, чечетках, балалайках….

Их веселье подхватывал и простой люд:

– Топну я ножкой,

Прихлопну ладошкой,

Поведу очами,

Завлеку речами…

Молодец добрый подходи к девице,

Будем нынче вместе мы веселиться!!!

И снова пошли они перекидываться стишками, прибаутками и ругательными песенками, настолько откровенными, что и самые бывалые веселые люди смутились бы, но, вкусив бражки, пытались подпевать.

«Масленая-гололетье,

Гололетье, люли, гололетье.

Осталися наши девки да на летья,

Да на летья, люли, да на летья.

Масленая-уплетушка,

Уплетушка люли, уплетушка —

Осталися наши девки вековушки,

Вековушки, люли, вековушки.

Масленая, это я иду,

Это я иду, люли, это я иду.

Прошел мясоед, никак не дойду,

Ой, никак не дойду, люли, никак не дойду.

Масленая у кулёчку,

Ой, у кулёчку, люли, у кулёчку,

Ударила теща зятя по кулёчку,

По кулёчку, люли, по кулёчку» – запевала ватага навеселе и, согревая себя приплясками, двигалась и двигалась по деревне.

Собирались собратья Осьмуши показывать шуточное представление. Разбивались они обычно на три кучки, человек по десять-пятнадцать. Одни акробатику показывали в одном конце деревни, другие веселили – в другом конце, с мешками по дворам колядовали, а третья кучка шарила по опустевшим домам, да сгребала все, что плохо лежит.

Осьмуша должен тогда был остаться с комедиантами.

Представление давали про Масленицу, героиней было соломенное чучело. Главный герой, Петрушка, в конце хватал соломенную куклу, совершал неприличные действия над ней, читая срамные стихи. Народ смущался, но отчего-то слушал. Ни восвояси не уходил, ни комедиантов не бередил – так и стоял-смотрел на дела дельные беспредельные. Осьмуша все только, как обычно, знай себе, поясные сумки срезал.

Погода стояла безветренная.