Мужчины и прочие неприятности

Где-то в далекой другой жизни Роза встретила мужчину и вообразила, что он – подходящая для нее партия. Но Роза больше не доверяла своим фантазиям. Возможно, причина была в том, что Роза не знала, какая она на самом деле. Вероятно, огонь матери растопил отцовский лед, а ледяная вода погасила огонь еще до ее рождения. Если огонь и лед не могут существовать вместе, то как они могут уживаться в одном человеке? Да никак. Она стала пеплом и талой водой. И очень, очень одинокой.

Мог ли обнаруженный в кровати мужчина удивительным образом стать лекарством от ее тоски? Или это была попытка заменить того, кто ушел, тем, кто пришел? И, наверное, не случайно мужчина появился именно сейчас? По крайней мере не могла же Роза напрочь забыть человека, разве не так? С другой стороны, ее отец полностью забыл свою жизнь и свою дочь.

Каков бы ни был вопрос, на него был единственно возможный ответ – действие. Дела необходимо было привести к прежнему и – даже большему – равновесию.

ВРАЧ НАКЛОНИЛ ГОЛОВУ и ждал, доброжелательно и не выказывая нетерпения. Роза сидела на стуле из березы с мягкой обивкой и изучала веселенькие шторы кабинета. Дверцы шкафа были облеплены забавными фотографиями животных, однако в его глубине ждали своего часа шприцы, разные медицинские инструменты и длиннющие ватные палочки, чья задача была залезать глубоко в горло.

– Я словно не могу проснуться, – начала Роза. На самом деле она хотела пожаловаться на боли в животе.

– Проснуться? – мягко переспросил врач. – Помните, когда подобное случилось впервые?

– Вчера утром. Я обнаружила в своей кровати незнакомого мужчину.

– Вот так, – добавила Роза в повисшей тишине, довольная тем, что сумела высказать вслух то, что ее мучило. – И еще острая боль в верхней части живота, – вспомнила она.

Врач сидел, упершись в виски пальцами и скривив рот. Сначала он посмотрел на стол, потом исподлобья взглянул на Розу.

– Давайте-ка посмотрим живот. Можете прилечь, я слегка пропальпирую.

Роза прилегла на кушетку и вытянула блузку из юбки. Самая неприятная в мире штука – люминесцентная лампа – сдвинулась вверх.