Дверь в глазу

– Почему?

– Во-первых, округ никогда не позволит строиться на водосборной площади. Десятиакровая полоса…

– Я уже говорил с ними насчет допуска. Они запросто…

– А во-вторых, я переехал сюда не для того, чтобы жить в толпе раздолбаев.

– Извини, Джордж, но речь же не о твоей земле.

– Понятно, Мэтью, – сказал Джордж. – Я только говорю, что если ты накромсаешь этот холм на дольки и натащишь сюда разных кретинов из Бостона, очень может статься, что как-нибудь вечерком, в межсезонье, я малость переберу пива и захочу наведаться в твою коммуну с канистрой керосина под мышкой.

Джордж вперился в меня неестественно свирепым взглядом, как актер на сцене захудалого театра.

– Зачем тебе керосин, Джордж? Вполне достаточно молотка с гвоздями, – сказал я, повернувшись и махнув рукой на резные финтифлюшки над входом. – Просто загляни сюда ночью и соверши рейд с лобзиком. Преврати все дома в гигантские кружевные салфетки, и их обитатели мигом разбегутся куда глаза глядят.

Я расхохотался и продолжал хохотать, пока живот не заболел, а на подбородке не задрожали слезы. Снова посмотрев на Джорджа, я увидел, что его губы сжаты в плотную маленькую черту. Он явно очень ценил свои ремесленные таланты. Мне стало неловко. Я еще держал в руке тарелку из-под пирога и вдруг неожиданно для себя самого швырнул ее в кусты. Раздался треск без утешительного звона разбитого фаянса.

– Зараза, – сказал я.

– Что? – спросил Стивен.

– Ничего, – ответил я.

 – Что за поганая жизнь!

Потом я ушел в хижину, лег на матрас и скоро заснул крепким и глубоким сном.

Я проснулся в начале четвертого. Пить хотелось, как отравленной крысе, но я лежал, парализованный опасением, что прошлепать к раковине – значит прогнать сон насовсем. Сердце колошматилось в груди. Я подумал о спектакле, который устроил на крыльце, и о хорошей толстой веревке с петлей – как она раскачивается, поскрипывая. Подумал об Аманде и о двух своих бывших женах.

О своей первой машине, у которой заклинило двигатель, потому что я не прошел техосмотр, когда накатал сто тысяч миль. О том, как два дня назад проиграл Джорджу в криббидж тридцать долларов. О том, как после смерти отца по уже забытым мною причинам перестал носить исподнее и как-то в школе узнал о дырке на заду своих штанов благодаря холодной заклепке в стуле. Я подумал обо всех, кому задолжал деньги, и обо всех, кто задолжал мне.