Пространство вдохновения

Слух он дал глухим, немым – дар слова,

Хромым – ходить возможность, слепым – прозрение,

Своею добротою спасал снова и снова…

Бедным он – защитник, от нищеты спасение,

У смерти отнимал он на всех концах земли,

На Запад и Восток его чудотворения,

Любовь и доброта от бед людей спасли.

Горит на небе утренней средь облаков звездою,

Сияет в небесах ярким весенним солнцем

Скорый наш помощник, любимый наш добрый святой —

Святитель Мирликийский – Николай Чудотворец!

Белый Ангел

Крыльями бесшумно взмахнув, полетел,

Воздух плотнее в объятьях сжимая,

Там, средь миллионов человеческих тел,

Голос души его призывает.

Нет, он не в силах беде дать отпор,

Только порой, оказавшись с ней рядом,

Видя ее неистовый взор,

Злобный, метающий копьями с ядом,

Ангел встаёт и крылья свои

Он расправляет, беря под защиту,

С криком души: «Господи, помоги!»

Стрелой в небеса полетит он.

Бесконечны людские желанья, мольбы,

Ангел чистый, наполненный светом,

Бесконечно летает от неба до земли,

С вопросами да за ответами.

Он мечтает: наступит когда-то тот миг,

На облаках, среди себе подобных, как по морю,

Он будет, отдыхая, беззаботно плыть,

Не будет воин, катастроф, болезней, горя,

Лишь только голоса со всех сторон летят,

Отчётливы слова днем, ночью, поутру,

«За радость жить, за каждую минуту дня

За все тебя я, Господи, Благодарю!»

Путь иконописца

Он шёл своей дорогой

Без спешки, суеты,

Других, похожих – много,

А он такой – один.

Один на всю деревню

Немой художник жил

Он рисовал и верил,

Что Богу тем служил

Учиться среди равных

Искусству рисовать

Мечтал, да только права

Себе не смел он дать

Ни много их, ни мало:

Сестренки малых лет,

Помощник он для мамы,

Один, ведь братьев нет.

С утра пораньше встанет,

Пока ещё все спят,

Воды наносит маме,

Накормит поросят,

Нарубит дров, все сложит,

Затопит в доме печь,

Всегда во всем поможет,

Чтоб маме было легче.

Был верующим он,

Лишь только воскресенье,

Дела со всех сторон,

А он с благоговеньем

На службу в местный храм,

Там быть он мог часами,

И только стоя там,

Он говорил… глазами.