Блабериды-2

Он высвечивал висящие на стене веники и колготки, набитые луком. Лук пахнул как старый носок.

К голосам за дверью добавился звон посуды. Садились завтракать.

– Никитка, – шёпотом позвал я и толкнул его в бок. – Спишь? Эй, Кит! Просыпайся!

Он заворочался, стянул одеяло с лица и сел, рассеянно оглядываясь.

– Мама встала? – спросил он шёпотом.

Его светлые волосы торчали в стороны, словно молодой подсолнух.

– Все уже встали. Давай скорее!

Мы соскользнули с сундука и распахнули дверь. Я хотел примять его волосы, но он сердито скинул мою руку.

Мы вышли в сени. Здесь стоял интересный запах, словно брёвна, из которых сложен дом, дали сахарный сироп.

– О, проснулись, сони! – услышал я голос отца. – Умываться! И порезвее, а то без вас начнём.

Отец сидел на кухне с развёрнутой во всю ширь газетой. Кит сонно пошёл к нему, но я толкнул его в сторону рукомойника. Водопровода не было: вода из алюминиевой ёмкости текла через раковину сразу в ведро. Мы слегка потолкались возле умывальника.

На кухне бабушка размешивала что-то в огромном чане, из которого поднимался густой пар.

Кит сморщился, и я тоже: запах был тяжёлый и густой, словно бабушка варила старые подошвы.

– Это же грибы! – воскликнула мама, заметив наши гримасы.

– Гадость, – ответил Кит, забираясь на лавку и лениво растирая левый глаз.

– Тоже мне, знаток, – фыркнула мама.

– И выглядит как слизь, – подтвердил я.

Отец рассмеялся:

– Слизь! Не слизь, а подлива.

– Фу, тянется, как сопли, – пробормотал Кит.

Он положил голову на руки и стал похож на лохматого щенка.

На его щеке пропечатался морщинистый след подушки.

– Гляди, у тебя кожа отваливается, – пошутил я, но он лишь толкнул меня локтем.

Мама держала огромную чёрную сковороду, счищая с её боков сажу. Сковороде был лет пятьдесят. В кухне стоял кислый запах газа, всё же более приятный, чем грибной дурман.

– Фу, меня тошнит, – заявил Кит, и я тоже почувствовал тошноту. Мы с ним всегда чувствовали одинаково.

– А наши вчера продули, – сказал папа, сворачивая газету.

 – В Мюнхене играли против немцев. Не хватило одного очка. 71 на 70.

Они принялись обсуждать матч и какого-то Базаревича.

Треугольный кусок масла плыл по чёрной сковороде. «Парус», – шепнул мне Кит. «Айсберг», – шепнул я в ответ. За айсбергом тянулся жёлтый след.

Жулька сидела у маминых ног и заглядывала ей в лицо. Жулька была маленькой, но прожорливой болонкой, поэтому надеялась, что мама уронит что-нибудь или даст ей просто так.