Афоня

В последние два дня погода ухудшилась; изредка начал моросить мелкий дождичек, но посвежевший западный ветер помогал усерднее двигать лодку против течения. Поэтому казаки не роптали на плохую погоду, а кажется даже были рады такому обстоятельству.

– Охрим, – неожиданно обратился к сидящему с гребком на носу лодки старшему казаку Василий Чёрный.

– Чего? – ответил Барабаш, разглядывая правый берег реки

– Глянь в воду, – рыбы множись… Как серебром дно усыпано!

Охрим Барабаш, отодвинув ивовый щит у борта лодки и перевалив тело через борт, тут же с восторгом воскликнул: «Казаки, да это ж подуст! Жирная рыбка… Табань к берегу, – брать будем!»

Казаки быстро причалили лодку к пологому левому берегу, скинув верхнею одежду, начали разматывать сеть, которую чуть позднее завели в направлении противоположного берега.

– Ан, казачки, – надевая зипун, азартно восклицал, прыгая на одной ноге, Василий Чёрный, – сразу на пару бочек взяли… Хороший улов! Ай да улов!

– Да помолчи ты – трепло! – возмутился вдруг Охрим Барабаш. – Тихо!

Казаки замерли. «Чего Охрим?» – спросил, любопытствуя Андрей Черкес, надевая на мокрые ноги сапоги.

– Чего? В другоряд[21 - Другоряд – другой, в другой раз, вторично, снова, или ещё раз. В. Даль] слышу лошадиное ржание, – не нравится мне всё это: если мирно было бы, то «татаровы» показались бы непременно… Будьте на страже, пока трое производят засолку рыбы, – два казака держат пищали под рукой.

Казаки быстро и споро занялись засолкой рыбы. Единственная бочка, предназначенная для рыбы, заполнилась, пришлось приспособить под рыбу и вторую, предусмотренную ранее для мяса…

– Рыбы много здесь, – продолжал восхищаться Василий Чёрный.-«Татаровы» её плохо едят, – вот бы жить здесь: свободно и благодатно.

– Полно болтать – то; сети в лодку, – сушить не будем, – отдал распоряжение Барабаш. – Развернём на ночь вокруг костра…

И вот заметно потяжелевшая лодка, с помощью вёсел вышла на середину реки, где казаки, поправив парус, начали вновь движение вверх по течению. К вечеру они, изрядно утомившись, решили остановиться у небольшого песчаного плёса, у которого почти до середины реки рос «лопушник» – заросли водной растительности.