Слишком разные

Она уже не была такой бледной, а может солнце уже успело позолотить ее кожу, руки и ноги были подкачены, как и ягодицы, ткань не плотно, но в общих чертах обтекала ее бедра и грудь.

– Здравствуй, Лилиан. – Сказал я. К тому времени нам уже исполнилось по 16 лет. Мне недавно, а ей еще зимой. Она всегда была немного впереди меня, даже с датой рождения. Мы пошли по дороге, в некуда. Она говорила, а я слушал, как всегда до этого момента, как в школе, когда сидели перед уроками.

Когда она говорила, она часто жестикулировала и голос ее – то поднимался до высоких нот, то падал до баса.

Конечно, когда она выдохлась, она стала спрашивать про мою жизнь. Я не мог и не хотел ей ничего говорить, да по сути ничего и не было нового. А, ну, конечно она спросила про Сашу, но как я понял, он уже уходил на второй план из ее жизни и мыслей, а я все так же был для нее не интересен, а я все так же не знал, почему еще она мне нравиться.

Хотя какая разница из-за чего, в ней было много достоинств, как и недостатков. Она была волевой и эгоистичной, как и все мы, она была прагматичной и щедрой на душу, она была взрывоопасна и не сдержанна, как на слова, так и на поступки, но именно ее поступки и поражали меня порой. Я часто говорил, что она потрясающий человек, она сначала спрашивала, почему я так считаю, когда ее мой ответ не устраивал, она требовала разъяснений, но я не умел ей это объяснить.

Поэтому, когда она спросила, что у меня нового, я не смог поддержать и развить эту тему. Я не знал почему, но мне совсем не хотелось никому и ей, в том числе что-то говорить, это ее очень раздражало, злило и она обижалась. А обижаться и злиться она умела, очень хорошо.

Одним словом, когда у нее закончился текст, а я не смог развить тему разговора, мы разошлись по домам, как это было часто и до этого. Я проводил ее до подъезда и она, зайдя в него, не обернувшись, вновь ушла с поля моего зрения. Я не скучал по ней, я думал о ней, а еще это вечная потребность тела, многие из нас уже знали, что это такое, я же не спешил с этим, и как же я разачеровал сам себя, когда совершил это не стой и не в подходящее время.