Ива не ломается на ветру

Они и денег обещали ей добавить, ну, чтобы жильё там прикупить. Ведь это же город, и Варьке там найти работу раз – два плюнуть. Но она пока не соглашается.

Поедут, погостюют Маруся с дочкой у родных, и домой скорее. К свекрови со свёкром, к дедушке Мише с бабушкой Валей. К « Рябке» да «Буське», «Карми» да дому родному. Последний год полный учится Варька в своём институте. Скоро защита, да работа по профессии, которую любит она необыкновенно. Но у неё ещё одна задача и она, даже важнее, чем её будущая работа. Это её обет, который она дала много лет назад.

А раз её объект обета остаётся здесь, то и ей самой пока уезжать, никуда нельзя.

Бывая на выходных дома, она прислушивается, присматривается к тем, кто много лет тому изуродовал жизнь её мамке. Да и получается ей самой тоже. Ведь она выросла без отца почти что.

Часто бывая у подружки своей Валюши Лахиной, много чего полезного узнаёт она для себя. Дружки по старой памяти встречаются иногда и много чего рассказывают Мишуку. О чём – то, вроде бы похваляясь, о многом сожалея.

Но главное, в этих рассказах часто мелькают слабости всех этих горе молодцов. Им это невдомёк, а Варька всё мотает на ус.

Да и Мишук часто, бывая у них дома, помогает по мужской части. Прибить, забить, построить что либо. Рассказывает о том, как эти горе – недоумки, сами себя наказали. Он даже денег за свою помощь не берёт. Вроде, как отрабатывает уже то, что в тот раз был с этими дураками вместе. Иначе их не назовёшь. Сам он парень хороший и видно, поэтому судьба и сжалилась над ним.

Не попал он к ним по групповой. Слава Богу.

Знает Варька уже, что Кольца сохнет по ней страшной сухоткой, но она не подаёт вида, что в курсе его болезни.

Пройдёт мимо, сверканёт на него своими глазищами и отвернётся, как будто и не заметила. А то, так скромно скажет: Ой, дядя Коля, вы сегодня что – то такой невесёлый. Не случилось ли чего?

Подружки ей, ты что обалдела? Какой же он тебе дядя? Да он на семь лет старше тебя. А она – Нет, я его не помню даже в детстве.

Он лет на пятнадцать, наверное, старше меня. Вон вроде седина у него уже серебрится в висках. Поэтому дядя он мне.

Варька с подружками уже давно исчезли из вида, а у Николая всё внутри задеревенеет от её слов. А потом что – то, как будто порвётся и льётся по нутру горячее, горячее. Видно от сердца его отрываются клочья.

Но он всё равно быстро достаёт из кармана зеркало и смотрит, неужели правда седина? Да нет, всё нормально.