Ива не ломается на ветру

Бабка, к тому времени накрутив хвоста сыну, чтобы он не смел, обижать Марусю и, управив их хозяйство, ушла домой. Как прошла для всех них эта ночь, осталось загадкой. А на утро приехала милиция и пошло, и поехало.

Кампания же наша преспокойно допила последнюю жидкость для придания смелости видно и ещё большей дури, после совершения такого отвратительного злодеяния, преспокойно спала себе в своём укрытии. Наутро, когда голова трещала и раскалывалась, как спелый грецкий орех, они ничего не соображали. И ни о чём не думали.

А в чём? Подумаешь, позабавились с взрослой тёткой. Замужней. Ну, была бы это девчонка нетронутая, тут ещё вопрос. А то тридцатилетняя баба, прожившая с мужиком поболе десяти лет. Тоже нам жертва. Да прокатит. Ну, побаловались по пьяни. С кем не бывает.

Но всё получилось не так, как они думали. Прямо в это утро, их отсюда и забрали всех под белы рученьки и увезли в район. Заголосили тут их мамки, за матерились отцы.

Первым предал её родной муж, Егор, уйдя от неё, к разведёнке Верочке. Сказав жене, что не потерпит в своей постели шалаву первостатейную.

Хотя родители его, вплоть до проклятия со своей стороны, ругали и увещевали сына, что он не прав и полный дурак. Но, он не послушался никого и ушёл ублажать порядочную женщину, после четырёх разводов. А та и рада стараться.

Маруся не проронила ни слова. В душе была пустота, а сердце сдавил неподъёмный камень и не давал, до конца понять всю трагедию дальнейшей жизни.

На работе родители тех, кто разбил ей всю жизнь, душу – вредили ей, как только могли. Выгребали у неё весь фураж, оставив её коров голодными. Засыпали в кормушки коров песок. Лили в молоко, что она надоила воду. Доходили до вредительства животным, за которыми она ухаживала. Кричали ей в след всякие гадости. В общем, издевались, как только могли, или умели.

Единственные люди, кто поддерживал её открыто, по – настоящему это были свёкор и свекровь. Ну и, конечно же, Варька. Её огонёчек, её радость и боль, надежда и опора, её смысл жизни.

Мама её помогала, чем могла, но, ведь она была не рядышком. Приезжала к дочери, пользуясь какой нибудь оказией. И сама Маруся не бегала к ней с братом, теперь так часто, как раньше. Да она вообще не могла больше ступить на эту дорогу.