Приглашение в замок

– Не тот ли это ворон, который проповеди читает в духе Франциска Ассизского?

– Не надо задавать лишних вопросов. Вы бросаете в представление.

– Я в волшебство, конечно, не верю, фокусы все это, но, на всякий случай, в живое существо камень бросать не буду даже мысленно.

– Свинину едите?

– Понимаю вашу логику.

– Свинину едите, а свинью препоручаете свинорезу. Бургомистр – та же свинья.

– Бургомистр, может быть, и ведет себя как свинья, а все ж таки человек.

– Отделается синяком.

– А ворон?

– Дался вам этот ворон! Не хотите проявлять волшебные силы, живите жизнью обычной.

* * *

– Молодой человек, как же нам жаль вас… – обращается к Адамсону дама с веером при выходе из трактира. – Как они с вами обращаются… – указывает она веером на мужа. – Все они здесь преступники, – показывает на ратушу. – Довели до безумия нашего князя, ограбили и теперь в заточении держат. Мы с мужем всегда возмущались их поведением.

– Да-да, мы всегда, – подтверждает муж нетрезвым голосом, – всегда возмущались.

– Почему же тогда вам не съездить в ближайший город и не подать жалобу на них в полицию?

– Но тогда мы потеряем проценты с капиталов нашего князя.

– Ра-а-азумно! Разумно, весьма.

– Ну вот, я так и знала, что молодой человек нас поймет, – обращается она к мужу. – Заходите к нам в гости. Мы такое расскажем о местных властях… у вас волосы встанут дыбом.

– Да-да, – подтверждает муж, – волосы встанут и уши завянут.

– Ритуалы устраивают по вечерам. Не приведи Господь какие…

– Да-а, не приведи.

– Они устраивают, а вы?

– О, они и нас заставляют участвовать. Днем все ходят невинные, словно овечки, а посмотрели бы вы, что они ночью творят. Днем, впрочем, тоже: вспомните, как они издевались над вами, в гильотину хотели засунуть. Голые все пребывают, но в масках. Как будто мы друг друга по голосам не узнаем.

– Хан-жи, все ханжи и… филистеры!

– Жертвы, – переходит она на шепот, – бывает, приносятся… че-ло-веческие, о!

– Да-а, человеческие! – гнусавит муж.

– Был у нас юноша, такой вот, как вы. Залез на сосну и стал орать: «Отпустите меня!» День орал, два, а на третий вместо сосны оказался могильный памятник с Дионисием без головы.

– Подмышкой.

– Ну да, ну да – подмышкой. Могилу разрыли, а в ней – никого. На следующий день на месте ямы вновь оказалась сосна, а в ветвях – одежда юноши.