Приглашение в замок

Не успел рта раскрыть, чтобы извиниться, как получил от него дюжину ударов палкой по бокам, по спине, по голове – аж искры из глаз посыпались. Искры, должно быть, слепого ожгли. Он еще более разъярился: не успел я прийти в себя, как еще дюжину раз получил…

– Подсчитали?

– Говорится так. Много, то есть… Пришлось ретироваться. Не сражаться же, право, с калекой.

– Как же слепой попадать по болвану умудрился во тьме?

– На звук, должно быть, дыхания бил. По живому бил, а не по манекену какому-нибудь, как вы так небрежно отозвались о моей персоне.

– Хм! Мораль сей басни какова?

– На пути слепого не стой!

– Мудрая мысль, – кивает бургомистр.

– Главное, практическая, – подтверждает секретарь.

– И на собрание нечестивых не иде, – как бы про себя произносит Адамсон.

– Что!? – повышает голос бургомистр. – Кто из нас здесь нечестивый?

– Молодой человек, – вмешивается священник, – расслышал в словах нашего друга отзвук первого псалма Давида и добавил продолжение невпопад, потому и не был правильно понят.

– И на пути слепых не стоит, – добавляет секретарь.

– Понятно, хотя… не совсем. Нечестивые… кто?

– А нечестивые – это те…

– Кто под гильотину головы свои подставляют, – перебивает священника секретарь, – вместо того, чтобы быть благочестивыми…

– Как все здесь присутствующие, – завершает священник.

– Пожалуй, не все, ну да ладно, – машет рукой секретарь. – Кто следующий?

– Минуточку, – останавливает его бургомистр.

– Еще одна аналогичная история, – начинает Мориарти, – произошла в одном монастыре здесь неподалеку, за Альпами в Италии. Один монах высказал какую-то спорную мысли из Оригена, другой возразил ему цитатой из блаженного Августина и палкой побил для усвоения истины. Третий монах привел нравоучение Фомы Аквинского, опровергающее оба предыдущих утверждения, и палкой подтвердил сказанное. Затем появился настоятель монастыря, побил всех троих своим посохом и привел цитату из очередной энциклики папы.

– Ориген, будучи одним из первых, мог в чем-то ошибаться. Блаженный Августин далеко продвинулся в деле постижения Истины, а уж Фома Аквинский – столб и утверждение Истины. Что касается папы, то, чтобы он ни сказал, выше всех истин на свете, поскольку безгрешен во время исполнения своих священных обязанностей.