Приглашение в замок

– Никто, кроме вас, не может сказать, к какой категории красоты относится владычица наших сердец.

– Типичная лилитка! – поясняет дама. – Маленького роста, миниатюрная…

– При изобилии форм и дамском стиле в манерах! – подчеркивает толстяк.

– Если лилитка перерастает положенные ей размеры, – начинает рассказывать дама.

– То, – выставив руку в запрещающем жесте, перебивает ее толстяк, – теряя чарующую двойственность подростка и дамы в одном лице, превращается в женщину, прекрасную во всех отношениях, как отметил один острослов в прошлом веке еще, но… выпадает из определения божественного создания, коей является лилитка по классификации блистательного Мауриса-Морица…

– И даже сомнительного Маузеривица, – добавляет дама.

– И, – наставительным тоном подчеркивает толстяк неуместность вмешательства, – переходит в категорию цирцейны. Существует предание, что Цирцея уменьшалась до размеров лилитки в зависимости от пожеланий любовника. Ангелы брали дочерей земли в жены, и, как сказано в библии, от них рождались удивительнейшие создания.

– Ну, это все преданье старины глубокой.

– Поживете с моё, молодой человек, такое еще увидите… не приведи Господи. Вернемся, однако, к нашей…

– Лилитке, – подсказывает дама.

– Да-да, к лилитке, прекрасной во всех отношениях. Разъявши ее на все составляющие…

– Пожалуй, еще не на все, – усмехается молодой человек.

– Вот вам лупа, – протягивает толстяк монокль, – рассмотрите в следующий раз её повнимательней.

– Может быть, вы дадите мне карандаш и бумагу, чтобы я зарисовал её вам? – отводит юноша руку с увеличительным стеклом.

– О, карандаш – это идея! Надеюсь, у вас найдется свой Фабер-унд-Фабер? – подмигивает шутник.

* * *

При подходе к гостинице барышня, оседлавшая пушку, выстреливает в молодого человека холостым зарядом, усыпая блестками – безобидная шутка. Ошибка при записи фамилии в гостинице (Адам Сон вместо Адамсон) становится источником разбирательства: кому принадлежит место в номере и в жизни.

* * *

На следующий день Адамсон собрался, было, покинуть город, но местные жители умолили его остаться еще на несколько дней. Графиня, утверждали они, влюбилась в него до беспамятства и грозит покончить с собой, если он не явится к ней еще раз.