Те, кто с крыльями

Зажимая антистатик ладонью, как в тиски. Желтый ноготь скользил, отыскивая пульсирующую артерию, вонзая жало гвоздя в жестяной бок. Он зашипел ядовитой слюной. Как алхимик уверенно чародействовал, переливая в стеклянную емкость содержимое и добавляя по вкусу водянистой жижи. Термоядерная смесь заклокотала, выедая кислотой прозрачный желудок банки. Он опрокинул в воронку рта, как расплавленное серебро. Словно монгол, истязающий христианскую душу. Стеклянный глаз наливался оловом. Эфирный шок парализовал мозговую извилину поцелуем кураре, высасывая из нее слизистое содержимое.

Аркаша хлестал сатанинскую смесь, как минеральную язвенник, получая допинг, как пасть унитаза от щелочи. Флакон с антистатиком был пуст.

Ртутная целебная настойка питала творческим вдохновением. Добросовестно взращивая гибрид новой противоциррозной печени, закаляя ее дамасским методом.

Поползла дурмань по телу, наполняя глубоководное русло мертвой реки. Алкогольный наркотик, как вурдалак, присосался к горлу человечества, высасывая спинной мозг из обмякших конечностей.

Выжигая мозги каленым дерьмом забвения. Окунается душа в подземный санаторий, принимая лечебные грязи. И полощется там, как портянка в дырявом сапоге, с оторванной подметкой счастья.

Верно-ли лукавили средневековые мудрецы, то что твердь земная на монолите черепашьих панцирей зиждется и монументальных ногах-колоннах индусских слонов? Возможно, облака Средиземноморья и поддерживает атлант-культурист. Но небесную твердь Российской земли удерживает мозолистым горбом, пашущий на ней работяга.

И текут реки синие в набухших венах земли под облаками – хлябями молочными.

Мороз зубами вгрызался в костяные пальцы. Аркаша заколотил последний гвоздь в опалубку, как в гроб вогнал. И запахнув в фуфайку синюю татуированную наяду, согревая ее ребрами, как ребенка, шагнул в сторону, чтобы идти хромым шагом напролом, через пустырь и мороз, бросить замерзшую шкуру в лежбище. А на груди татуированная балерина, бегущая по волнам ледяного холода, несла его в далекий жаркий уголок души.

Где уставшее тело могло избавиться от скрипящих сапог и просушить кожаные портянки, согреваясь, как у печки, прозрачной нежностью женщины-надежды, желанной хозяйки сердца. А она, сбросив волчью шаль, как ночную рубашку, оближет преданной лаской засыпающие глаза. Успокоив пушистых щенят под сердцем.

…Бегущая по волнам надежды…

Госпожа Надежда – солнцеликая фурия, манящая в постель за горизонт. Одетая в голубую человеческую мечту.