Сны спящей красавицы

Проверенный метод! Поверь старине Морфону!

Силатор воспрянул:

– Вместе мы два крыла!

– Да, но у нас две головы. А твоя задача, чтоб два крыла были при одной голове, и ты сам перебирал струны и взмахивал волшебной, да, да, поистине вол—л—лшебной палочкой – смычком. Ведь если подумать, что такое смычок? Деревянная тросточка, на которую натянут волос, взятый из хвоста монгольской кобылы! А как звучит! Какие искры чувства высекает!

– Ещё чуть—чуть и я тоже стану высекать искры чувств!

Маэстро Морфон снисходительно улыбнулся:

– Вот именно, чуть—чуть.

Но как сказал великий маэстро кисти, а кисть тоже делается из дерева и, так сказать, волоса животных, в этом чуть—чуть и заключается все искусство.

– И кто же сей великий маэстро кисти?

Маэстро Морфон вздохнул:

– Карл Брюлли.

Силатор поклонился:

– Благодарю, маэстро, за урок! – и вынул из ящика буфета кипу купюр.– Примите, прошу покорнейше, скромную плату!

– Нет, нет,– отшатнулся служитель Муз,– ты ничего не должен! Ты уж намедни заплатил мне за двенадцать месяцев вперед!

– Нет, нет, маэстро! Возьмите! Ведь в вашем лице я делаю приношение Орфею, Музам, Музагету! Я ими восхищаюсь, благоговею, их обожаю, а вы, маэстро Морфон, – их служитель и в то же время храм.

Другого храма нет в нашем Мытимье, да и во всем Залетье. И мне негде преклонить колени перед Орфеем, Феями искусств и вдохновеньем опалённым Аполлоном, – и Силатор опустился перед маэстро на колено.

– Милый, безумный юноша! Встань! Ты молод, тебе столько еще понадобится в жизни.

А я… я стар. Мне уже ничего не нужно. А деньги – и вовсе самое последнее.

– Вот именно!– не успокаивался Силатор.– Как раз это и нужно! Чтобы ничего уже было не надо. Чтоб человек уже просто полностью служил Музам. Вы сущая star, звезда! Не изведёте эти деньги, не простые, а золотые, на бренные блага, а употребите на небесные. Во славу Орфея, Муз и Музагета! Берите или я заболею не обидой, а огорчением оттого, что Орфей не принял моего подношения.

Он засунул кипу купюр в карман куртки маэстро Морфона и только затем поднялся с колена.

Морфон беспомощно покачал головой:

– Не взять – обидеть, взять – покоя невзвидеть. А с другой стороны, дают – бери. И даль гонит идальго, и высота зовет!

Затем Силатор провел маэстро к выходу и вернулся в гостиную:

– О—хо—хо—хо! – тяжело вздохнул он и представил, как играет перед публикой, а та разражается аплодисментами.