Стрекоза и Муравей

—

«К Трофиму? Нет, боюсь и встретиться я

с ним:

На меня с весны грозится за ягнёнка!» —

«Ну, плохо ж! Но авось тебя укроет

Клим!» —

«Ох, Вася, у него зарезал я телёнка!» —

«Что вижу, кум! Ты всем в деревне

насолил, —

Сказал тут Васька Волку:

Какую ж ты себе защиту здесь сулил?[3 - Сулил – обещал.]

Нет, в наших мужиках не столько мало толку,

Чтоб на свою беду тебя спасли они.

И правы, – сам себя вини:

Что ты посеял – то и жни».

Волк и пастухи

Волк, близко обходя пастуший двор

И видя, сквозь забор,

Что, выбрав лучшего себе барана в стаде,

Спокойно Пастухи барашка потрошат,

А псы смирнёхонько лежат,

Сам молвил про себя, прочь уходя в досаде:

«Какой бы шум вы все здесь по?дняли, друзья,

Когда бы это сделал я!»

Кукушка и петух

«Как, милый Петушок, поёшь ты громко,

важно!» —

«А ты, Кукушечка, мой свет,

Как тянешь плавно и протяжно:

Во всём лесу у нас такой певицы нет!» —

«Тебя, мой куманёк, век слушать я готова».

«А ты, красавица, божусь,

Лишь только замолчишь, то жду я,

не дождусь,

Чтоб начала ты снова…

Отколь такой берётся голосок?

И чист, и нежен, и высок!..

Да вы уж родом так: собою невелички,

А песни, что? твой соловей!» —

«Спасибо, кум; зато, по совести моей,

Поёшь ты лучше райской птички.

На всех ссылаюсь в этом я».

Тут Воробей, случась, примолвил им:

«Друзья!

Хоть вы охрипните, хваля друг дружку, —

Всё ваша музыка плоха!.

За что? же, не боясь греха,

Кукушка хвалит Петуха?

За то, что хвалит он Кукушку.

Ручей

Пастух у ручейка пел жалобно, в тоске,

Свою беду и свой урон невозвратимый:

Ягнёнок у него любимый

Недавно утонул в реке.

Услыша пастуха, Ручей журчит сердито:

«Река несытая! что, если б дно твоё

Так было, как моё

Для всех и ясно, и открыто,

И всякий видел бы на те?нистом сем дне

Все жертвы, кои ты столь алчно поглотила?

Я чай бы, со стыда ты землю сквозь

прорыла

И в тёмных пропастях себя сокрыла.

Мне кажется, когда бы мне

Дала судьба обильные столь во?ды,

Я, украшеньем став природы,

Не сделал курице бы зла:

Как осторожно бы вода моя текла

И мимо хижинки и каждого кусточка!

Благословляли бы меня лишь берега,

И я бы освежал долины и луга,

Но с них бы не унёс листочка.