Черный айсберг

– Ефрейтор Куц, рядовой Мазин, за мной.

Первую противопехотную мину нашли быстро. Она была замаскирована очень небрежно. Володю это насторожило. Куц занялся миной, а он присел на корточки возле летчика, пытаясь определить, не спрятан ли на убитом или под ним второй смертоносный гостинец.

– Товарищ старший сержант, глядите, – донесся голос Мазина.

Володя обернулся и увидел, как рядовой тянется рукой к лежащей на земле сумке-планшетке.

– Не трогай! – крикнул он.

Поздно. Ловушка сработала. Эта планшетка стала последним, что Володя Лобанов видел в своей жизни.

Несколько осколков притаившейся под ней гранаты принял на себя бронежилет, один из них задел ногу, а два самых коварных вонзились в глаза…

– Здравствуй, Марина. Ты, верно, занята, судя по тому, что давненько ко мне не заглядывала. Но сегодня, если помнишь, у меня день рождения… – Володя запнулся. – В общем, приглашаю. Придешь?

– Ой, Володенька, ты угадал: то одно, то другое. Хотя и сама свинья порядочная, могла бы выкроить минутку для встречи со старым другом.

Но, честное слово, о твоем дне рождении я не забыла. Сегодня после работы собиралась прямо к тебе, – с жаром солгала Марина.

– На ужин в семь успеешь?

– Вполне…

«Балда! Эгоистка! Черствый сухарь! Мозги полны всякой дрянью, для Володи в них уже и места не осталось», – мысленно отчитала себя Марина, завершив разговор.

Ее самоунижение прервало появление Лорки из патентного. Лорка просунула в дверь рыжую голову и жестами выманила Марину в коридор.

По лестнице черного хода подружки поднялись на самый верх, где под чердачным люком была оборудована нелегальная курилка – два шатких старых стула и консервная банка для окурков.

Лорка, угловатая двадцатидвухлетняя мать-одиночка, заведовала архивом в патентном отделе.

– Принесла? – спросила она своим низким мужским голосом, – А то мои крысы проходу не дают.

Крысами Лорка величала жен и любовниц начальников, устроенных по блату на непыльные должности с хорошими окладами. Из таковых состояла добрая часть патентного отдела.

– В столе у меня. Такой класс, что ни одной нормальной бабе не устоять. Придется крысам твоим раскошелиться. Не себе так огрызкам (детям-жарг.) своим хапнут. – В обществе Лорки Марина позволяла себе расслабиться и говорить так, как ей вздумается, не заботясь о соответствии своей речи речи приличной девушки. – Только ты особо с накрутками не жлобствуй, у меня сроки. Я бабки за шмотки хозяину завтра отдать должна.