Черный айсберг

Причем, если другие завлабы постоянно что-то просили, требовали, действовали с настарораживающим размахом, не укладывались в сроки выполнения договоров, не принимали своевременных мер в отношении злоупотребляющего подчиненного, то с Сергеем Сергеевичем в этом смысле у него было меньше всего хлопот.

Единственный человек в НИИ, который не ладил с Белоконем – старший научный сотрудник, кандидат наук Крутковский. Прямой, горячий, резкий, склонный браться за самые безнадежные разработки, он неутомимо добивался самостоятельности, убеждая при этом, будто продвижение по службе его не интересует.

Но ему почему-то не верили. Сейчас Крутковский находился в отпуске, и в лаборатории царил мир.

Второй кандидат наук Бабенко, напротив, держал сторону заведующего. Он давно отошел от науки, продвинувшись по общественной линии. Даже в летнюю жару Бабенко ходил в костюме с галстуком. В свое время хитрый Белоконь сознательно и довольно искусно направил его на стезю общественного деятеля, дабы ликвидировать потенциального претендента на свое место.

Следуя к своему столу, Марина увидела, как из-за кульмана высунулась взъерошенная голова Славика, и улыбнулась ей во весь рот.

– Привет, Славик! Вернулся из колхоза?

– Угу, вчера вечером.

– Похудел. Что, плохо кормили?

– Как врагов народа.

– Тогда предлагаю в обед откушать со мной в кафе.

Славик расцвел.

Славика Марина жалела. Молодой специалист. Женился еще на третьем курсе университета. Год назад в семье родился второй ребенок. Одевался плохо: отечественные кроссовки, джинсы «Тверь» и далее в том же духе.

Все ношенное-переношенное. Постоянный кандидат в колхоз, на овощную базу, стройку, уборку снега и мусора. Вечно невыспавшийся, где-то подрабатывающий, хронически безденежный, однако всегда веселый и жизнерадостный.

За кульманом Славика стол Пахомыча – отчаянного трудяги, умницы и заядлого курильщика.

Проходя мимо, Марина сунула ему пачку «Честерфилда».

– Голуба моя, откуда такая роскошь? – тихо ахнул Пахомыч.

Марина отшутилась:

– Поклонник в табачном киоске работает.

– Спасибо, милая!

Перед старым, набитым документацией, шкафом со стеклянными дверцами сидела вечно грустная по причине неизлечимой болезни дочери Мария Дмитриевна Сотникова. Сегодня ее лицо дышало удвоенной печалью.

– Что с вами, Мария Дмитриевна? – участливо спросила Марина склоняясь к ней.

– У Натки опять обострение. Нужно импортное лекарство А где его взять? Вчера бестолку все аптеки обегала.